— Эстер? — осторожно переспросил он между тем — я уже села на край, придерживая покрывало лишь одной рукой.

И без лишних слов наклонилась и сама поцеловала, отпустив края символического одеяния и обняв за шею, притянув к себе. Всего мгновение он ничего не делал, а потом перехватил инициативу, жадно смяв мои губы, и внутри огненным факелом взметнулось ликование. О, да-а. Я увлеклась упоительно сладким, страстным поцелуем, нервы задрожали в предвкушении, и кожу словно закололи сотни невидимых иголочек. Мой язык дразнил, заигрывал, мягко поглаживал его губы, а Саймон ворвался в мой рот, изучая завоеванные территории, сдавшиеся ему без боя. Не знаю, сколько продолжалось это сумасшествие, только я осознала себя уже сидящей верхом на Саймоне, правда, пока еще поверх одеяла. Его ладони блуждали по моему телу, оставляя шлейф щекочущих мурашек, отчего сердце гулко колотилось, а по венам тек настоящий огонь вместо крови.

— В реальности ты такой же горячий и решительный, как в моих снах был? — прошептала я ему в губы, на мгновение оторвавшись от них и чувствуя, как закружилась голова от нахлынувших эмоций.

Саймон замер, его глаза блеснули в полумраке. Я ощущала тяжелое, горячее дыхание на моих губах, чувствовала такие же горячие ладони на талии, и больше всего сейчас жаждала продолжить то, что раньше испытывала только во снах.

— Эстер… — хриплым, низким голосом выговорил он, и тело отреагировало жарким всплеском внизу живота.

Именно такой шептал мне всякое по ночам, отчего поджимались пальцы на ногах и в груди все спирало от восторга.

— М-м-м? — протянула я, и теперь мои пальцы блуждали по его груди, потихоньку опускаясь ниже. — Ты против? — проворковала, склонив голову к плечу и утопая в темном взгляде напротив.

Саймон с шумом выдохнул и решительно произнес:

— Да катись оно все…

Во-от, совсем другое дело. А то в снах он как-то решительнее был. Я тут же снова оказалась в крепких объятиях, тая от жарких, страстных поцелуев, млея от неторопливых ласк — в реальности все оказалось в разы лучше. От ярких, пронзительных эмоций в крови полыхал настоящий пожар, я вздрагивала от каждого нежного прикосновения, каждого поцелуя. И да, Саймон отлично знал, как сделать мне не просто хорошо, а очень хорошо… И неважно, что началось все с наведенной страсти. Я наконец утолила свое любопытство, изучая его в ответ, скользя пальцами по рельефным мышцам, и чувствуя, как ликование щекочет изнутри невидимыми крылышками. Это было упоительно, волшебно. Ни о каком смущении или тем более стыде я даже не вспомнила.

Удивительно, но боли я тоже не почувствовала, хотя когда сильное, горячее тело прижало к постели, внутренне слегка напряглась в ожидании ее. Но то ли все было слишком хорошо, то ли Саймон что-то сделал, однако я лишь удивленно вздохнула, широко распахнув глаза, когда почувствовала плавное, мощное вторжение. Он всего на мгновение замер, давая мне привыкнуть, и тут же мягкие губы накрыли мои нежным, долгим поцелуем. Я окончательно расслабилась, обняла его за шею, прижимаясь ближе, и ночь расцвела восхитительными эмоциями, наслаждением, от которого перед глазами вспыхивали целые созвездия. Ох, теперь я отлично понимаю бабулю, о чем она говорила. И, демоны побери, все же, спасибо императору, что напоил меня этим зельем…

Чуть позже, расслабленно развалившись на Саймоне и разомлев от пережитого, я только и успела пробормотать:

— Утром поговорим…

И просто вырубилась, вымотанная насыщенным вечером и ночью.

А утром ждал сюрприз. Не сказать, чтобы приятный. Даже очень неприятный. Но сначала, проснувшись, я не торопилась открывать глаза, смакуя случившееся ночью и ощущая в теле приятную усталость. Ох, да-а, Саймон оказался отличным любовником. Однако, теперь надо бы обсудить много чего, уже назрело. И я повернулась на бок, потянувшись к мужчине рядом и собираясь разбудить его поцелуем… Только рука наткнулась на пустоту, и я разом распахнула глаза, уставившись на не примятую подушку. А еще, спальня оказалась той, в моих покоях, которые выделил император. И, конечно, рядом никого. Только то самое покрывало, которое я свистнула из монаршей спальни, заботливо накрывало меня, и если бы не приятная боль в натруженных мышцах, подумала бы, что все опять приснилось.

А вот тут меня взяла злость. Даже не злость, ярость, чистая и незамутненная. Душа ведьмы требовала мести, причем немедленно, без всяких вызреваний. Вот метла лысая, и ни записки, ни подарка, ни даже цветочка. И вот как это понимать, а? Резко сев на кровати, я гаркнула:

— Домовой.

— Да, госпожа моя? — он тут же появился и заискивающе улыбнулся, с опаской поглядывая на меня.

— Как я тут появилась? — потребовала ответа, пристально на него уставившись.

Домовенок хлопнул ресницами, скорчил жалобную мордашку и шмыгнул носом.

— Хозяйка, не знаю я, — плаксиво ответил он. — Честно. Никого не видел, не следил. Вот вас не было, а вот вы уже тут. Я ж это, тоже спал.

Я медленно выдохнула, успокаивая ярость: он и правда не виноват, что кое-кто слишком хитро… сделанный оказался. Ладно… Ладно. Прищурилась, похлопала пальцами по губам, мысли в голове метались разрозненные, пока наконец не оформились в одну: та девица, благодаря которой я осталась без платья и почти без репутации. Если бы не она, я бы не попала в глупую ситуацию и не получила этот клятый браслет. И не попала бы сегодня в спальню к Саймону… Значит, мстить будем ей.

— Значит, так, найди мне обычную платяную моль, — распорядилась я. — И как можно быстрее.

— Но… хозяйка… это… где ж я во дворце найду-то… — растерянно отозвался домовенок.

— Ты домовой или где? — рявкнула я. — Найди и принеси. Живо.

Он ойкнул и исчез, а я быстренько встала, привела себя в порядок и вышла в гостиную, устроившись в кресле. План созрел практически сразу, и замысловатостью не отличался, лишь изощренностью. Как и полагается настоящей ведьме. Пока домовой искал мне моль, я успела позавтракать и чуть привести в порядок эмоции, и к его появлению уже была готова к реализации мести.