— И я тебя, — выдавила Кьяра, обнимая сестру, заморгав от щипающих слёз. Это всё было больше похоже на дурной сон, и Кьяра до сих пор не верила в захватившую её трагическую абсурдность. Разум отказывался принимать подобную реальность, заторможено на что-то надеясь.

Корабль совершил посадку, и суетливо вбежавшие в медблок скворане стали бесцеремонно выталкивать пленников. Кьяра было побежала за сестрой, но её остановили, оттолкнув обратно в отсек, заблокировав за собой дверь.

Она сидела и ждала в тишине, в полном одиночестве, душимая своими мыслями и чувствами. Время то тащилось катастрофически медленно, то неумолимо прыгало гигантскими скачками вперед, поражая Кьяру такими метаморфозами. Так прошло семь часов. Не выдержав, она всё-таки сделала очередную запись в своём дневнике, сменив код доступа, не зная того, что скворанину больше и нужно было знать код, миниатюрное устройство, которое он стал носить за ухом, теперь позволяло ему ловить, взламывать, копировать и считывать информацию с любого электронного носителя в радиусе пятидесяти метров. Поэтому, когда Кьяра начала писать, он уже это читал по мере того, как она заполняла страницу:

«Возможно, это моя последняя запись, но этот проклятый рейс перечеркнул и исковеркал всю мою прежнюю жизнь. Вернее, чудовищные обстоятельства, которые столкнули нас со скворанами. Совершенно осознанно теперь я могу сказать, что той меня уже нет, к своему позору я оказалась никчемным офицером, позволив сестре и её эмоциям управлять моими поступками. Даже попав в плен, я не смогла воспользоваться правом последнего долга — я всё ещё жива на потеху скворанам. Они убили всех военных на корабле кроме меня, а что случилось с моей сестрой мне уже неизвестно, я даже не могу быть уверенна, что она выбралась.

Этот скворанин … он не такой как другие. Монстр, умный, ловкий, сильный и хищный, я это скорее почувствовала, чем увидела. В глубине души я боюсь его, а ещё больше я боюсь стать его игрушкой. Не могу … всё никак не могу поверить, что это случилось со мной. У меня теперь лишь два пути: умереть или бежать. Третьего просто не дано. Значит, я выберу один из них и начну действовать. … Мне страшно, оттого, что я здесь совсем одна и жутко от возможно предстоящих мучений. В академии нас закаляли психотренингами, забивали теорией и стратегией, обучали навыкам рукопашного боя и владением оружия различной специфики, но когда это случается с тобой на самом деле … чего-то всё-таки не хватает или всё оказывается совершенно иным. Хотя я ещё не сдаюсь…»

Скворане не появлялись, но по истечении семи часов корабль снова взлетел, без прорыва через атмосферу, видимо перебазировавшись с одной точки планеты на другую. И только после этого двери бокса снова распахнулись.

— Что с моей сестрой? — измученно выдавила Кьяра. От всех этих раздавивших её за это время эмоций, у неё уже даже не было сил испытывать по отношению к нему непримиримую ярость.

— Кроткая и тихая, загляденье просто, — съязвил Ровер, нарочно продолжая держать её в неведении.

— Я … по-хорошему … спросила … у тебя… ублюдок ты разукрашеный, … что ты … с ними сделал?

— Да в порядке всё с твоей сеструшенцией! — рявкнул он в ответ на её зубовный скрежет. — Я посадил их в такси и долго махал ручкой на прощанье! Сам себе не верю, что я так легко отпустил граждан Империи, но с другой стороны — теперь ты мне многим обязана. Хотя почему многим? Всем!

— Она жива? Ты не врешь?! — вскочила Кьяра.

— Как же с тобой нудно! — закатил глаза Ровер. — А почему ты не спрашиваешь, что я сделаю с тобой?

— Да мне, в общем-то, плевать по большому счёту, — как можно равнодушнее произнесла Кьяра. — В итоге ты ведь всё равно меня убьёшь.

— Плевать говоришь? Ну- ну, — как-то странно усмехнулся он, пристально разглядывая лицо девушки.

— Будь мужчиной скворанин, убей меня сейчас и быстро! — она тоже не сводила с него глаз, вызывающе вскинув подбородок. Сейчас Кьяра и вправду предпочитала погибнуть не от яда, а от вражеского оружия, тогда бы это хоть как-то затушевало её собственную трусость перед докучающей её совестью.

— Ну, уж нет моя дорогуша, всё так быстро не закончится, тем более, у нас с тобой намечается интрижка, и я хочу выиграть в этом пари! — Ровер дразнил её. И Кьяра знала, что разумнее было бы смолчать, но он жутко злил её, и сдержаться сейчас у неё просто не получилось. Не вышло. Такого в изучаемой теории не было.

— Я никогда тебя не полюблю кретин! Это в принципе невозможно! Это же дико и смешно! Вбей это в свою дурацкую скворанскую башку! — прокричала Кьяра развернувшемуся от неё парню, увязавшись за ним по коридорному отсеку, быстро шагая следом, раз никто её не останавливал. — И даже не потому, что ты скворанская сволочь и мы враждующие стороны, а потому что я люблю другого достойного человека с качествами, которые тебе даже и не снились!

— Это так трогательно! — со злым сарказмом бросил Ровер, резко обернувшись, чуть ли не столкнувшись с ней. — Но вот что ты должна ещё знать — ты никогда больше не увидишь своего ненаглядного Тома!!! — для большего эффекта он даже красноречиво ткнул в неё пальцем.

— Это ещё почему? Потому что ты всё-таки пристрелишь меня, да? — не сдавалась Кьяра, снова гордо вздернув подбородок.

— Нет, потому что твой милый просто-напросто не будет тебя искать и спасать не кинется. Готов поспорить на свою правую руку. Потому что таких качеств, как преданность ложным идеалам, тупая военная выправка, священный долг перед коалицией захватчиков и желания выслужиться, даже если для этого нужно кому-то вылизывать сапоги — у меня действительно нет! И ещё, этот имперский молокосос тебя не любит, как ты ошибочно полагала! Жаль тебя разочаровывать, но боюсь, разочарования только начинают преследовать тебя, моя бедная малышка! — эту фразу Ровер бросил с особым издевательством, прежде чем свернуть за угол.