Если до этого Кьяра просто наставляла оружие — теперь она одним уверенным движением перевела пульсар в режим активации:

— Ты наконец заткнёшься или нет?! Не смей меня жалеть и сочувствовать! — выкрикнула Кьяра почти с ненавистью. — Ты не знаешь, с чем соизмерима моя потеря! И никто из вас не знает — иначе вы бы оставили меня в покое! Яшвары не почтили моего Яра достойной смертью — они его хладнокровно убили, они забрали сразу и его и мою жизнь, наши с ним души! Эта боль несравнима с потерей отца или брата — Яр был всем для меня! — Кьяра пыталась не расплакаться, поэтому дикую боль она выливала в злость. — Я не умею без него дышать, с меня будто содрали кожу и выкололи глаза! Да, моя любовь обезумела, потому что Яр был мне и отцом, и братом, и другом, и мужем, и любовником, и моим духовником и даже доктором. Он был моим космосом, а теперь вокруг только чёрная дыра, и кто-то в этой дыре пытается меня привести в чувство?! Я пытаюсь, но вы мне только мешаете, я держусь за тот единственный смысл, который у меня остался, а вы пытаетесь вырвать его из моих рук!

Сила любви, с которой она произносила эти слова — до онемения полосовала Ровера, оказалось, что ещё раз услышать от любимой женщины о её чувствах к другому, пусть даже в такой трагической ситуации — было для него куда сложнее. Уж он-то знал, что такое не дышать, а ощущение содранной кожи преследует его вот уже полтора года, но у Кьяры получилось освежевать его заново.

Мягко переместившись, Ровер закрыл собой Хайди, пытаясь взглядом поймать глаза Кьяры:

— Ты же не станешь стрелять в собственную сестру, правда, Колючка?

— Поверь, я бы выстрелила даже в тебя Скай, если бы это помогло мне вернуть Яра, — опустошенно выдавила Кьяра, измученно пошатнувшись. — Но это не поможет … и не вернёт… Его у меня … больше нет…

— Мы могли бы забрать ребёнка и оставить тебя одну, дать тебе время поплакать, погоревать, — подала голос Хайди из-за спины Ровера, упрямо не желая отступать.

Бессильно уронив пульсар, вцепившись себе в волосы, Кьяра протяжно застонала, тоскливо завыла будто раненое животное, угодившее в ловушку, мечущееся от боли и ярости. Только вот боль матери, её волнения — свойственны передаваться и её ребёнку, особенно если мать так сильно прижимает сына к своей груди. Малыш начал хныкать, а затем разревелся во весь голос.

— Уберите её от меня, умоляю, пусть Хайди уйдёт, — прошептала Кьяра, сползая по стене на пол. — Прости меня Джей, прости сынок, не плачь, — успокаивая малыша, она ласково целовала залитое слезами маленькое личико, не замечая больше присутствия скворан. — Мама больше не будет тебя пугать. Я с тобой, всё хорошо.

Погрузившись в заботу о сыне, Кьяра не обратила внимания, как Ровер опустился на пол рядом с ней после того, как все остальные тихо вышли, как пристально смотрел на неё, блуждая взглядом по каждой черточке её лица и тела, с тоской вспоминая, как когда-то эта девушка принадлежала только ему. Но ещё больнее было осознавать то, что он продолжает о ней мечтать, а она, сидя у него под боком, воркуя не с его сыном, даже не замечает его присутствия.

Первым его заметил Джей, задержав на нём взгляд своих скворанских глазёнок. Издав подобие приветственного звука, малыш протянул к нему свою ручонку, и вот на только что заплаканном обиженном личике уже появилась озорная улыбка.

— Ну, привет, неожиданная редкость, — тихо усмехнувшись, Ровер коснулся его ладошки, и Джей тут же крепко ухватился за его палец. — Может, твоя мамочка позволит мне подержать на руках её смысл жизни?

На этот раз от Кьяры не ускользнула его горькая ирония.

– С ним всё в порядке Скай, я посмотрела. Он ведь наполовину скворанин, так что перепады температуры для него не страшны.

— Зато ты не в порядке, — выдохнул он, глядя ей в глаза. Этот пристальный взгляд говорил о многом. В нём было намешано множество разных чувств, но Кьяре было достаточно всего лишь несколько секунд, чтобы разглядеть — Ровер был рад, что она жива, он злился на неё за то, что она всё ещё ему не безразлична, он страдал и сострадал, он хотел быть рядом с ней и боялся, что она исчезнет снова. — Ты вся дрожишь. Тебе всё ещё холодно?

— Нет, больно.

— Так ты дашь мне Джея?

— Нет, — печально мотнула она головой. — Потому что я не уверенна, что овладеет тобой, когда ты возьмешь на руки ребёнка, «убившего твою любовь».

— Тогда во мне было слишком много ярости и отчаянья, я наговорил тебе кучу резких слов, — выдавил Скай, скривившись от мучительных воспоминаний. — Но сейчас я не считаю виновным ребёнка. Как раз он тут и не причём. Ты ведь не допустишь, чтобы я тебя обнял, так дай мне хотя бы прикоснуться к частичке тебя.

Поколебавшись, с тяжелым вздохом, Кьяра всё-таки передала ему своего сына, которого незнакомец ни капли не смущал, наоборот, не переставая улыбаться, Джей принялся хлопать Ровера по щекам.

— Ты … напоминаешь ему отца, — давясь слезами, прошептала Кьяра. — Яр так играл с ним. … Он … он знал, что погибнет, — всхлипнула она, борясь с собой, из последних сил снова взяв себя в руки. — Незадолго до нападения Яр взял с меня несколько обещаний. Не пойму только как он мог предвидеть, что ты окажешься рядом.