Темп незаметно сжал мою ладонь, и через это прикосновение в меня ринулась сила, пополняя и укрепляя мою собственную. В этом прикосновении были вера и любовь, нерушимая опора, мой щит и меч, смысл, ради чего я жила и шла на жертвы.

Часть наших воинов облачились в солдатскую амуницию, оружие заряжено максимально и они готовы драться на смерть. Как впрочем и всегда. Корабль заглушил двигатели и сработала автоматика трапа. Портовая охрана в режиме тревоги уже направлялась к нам, потому что вырубив всю связь, мы вошли в порт Корфы несанкционированно. Команду корабля пришлось снова временно вырубить и связать. Доверия люди Дэзы заслужат не скоро, если вообще его заслужат. Мы же пришли взять своё, то, что нам причиталось по праву. Кивнув Джоне, я набрала полную грудь воздуха. Нам с ним предстояло действовать как один организм, единым сознанием. И действовать на опережение, пока каста шани не узнала о нашем прибытии. Мы вдвоём против Пантеона, цитадели правящей касты.

Охрана не сумела бы противиться нашей ментальной силе – дюжина людей безропотно подчинилась. Повинуясь приказу Джоны, к нам вызвали губернатора Корфы, а так же приволокли ещё не распакованные тюки новой одежды. Вот только там не оказалось детских вещей, потому что на Дэзе больше не было надобности их производить из-за отсутствия потребителя. Жуткий мир, где не существует детей. Пришлось проявить смекалку и кое-как нарядить малышню, потому что по плану нам нужно было выглядеть соответствующе, а не как последние оборванцы.

Со временем, на острове касты перемешались, на Энде было не до щепетильности и кровосмешение рождало детей с набором черт нескольких каст, а вот на Дэзе, судя по всему, принципиально следовали закону запрещающему межкастовые отношения. Губернатор оказался ярким представителем викари – высокий рост, крупное телосложение, тёмные волосы, оливковая кожа, карие глаза. У моего Темпа тоже прослеживались в роду викари. Вот народ Энда их удивит – определить, кто к какой касте принадлежит невозможно, ну кроме нас с Джоной. Определить чья кровь доминирует в том или ином выходце с Энда мог только лекарь и то на глаз, как я обычно это делала. Хотя, здесь на Дэзе они смогут сделать развёрнутый анализ крови и выяснить, если конечно кто-нибудь из нас придаёт значение кастовой принадлежности. Этот вопрос становится остро только при переливании крови.

На Дэзе существует пять каст: шани, викари, огири, капри и мутри. Прямо слова из детской считалочки. Но когда-то наши предки тоже придавали этому огромное значение, считая, что кастовая принадлежность определяла предназначение человека, его место в жизни общества. … А потом появились те, кто начал плевать на закон, и через время на свет родились мы – каста иных.

Шани – высшая правящая каста, каждый член которой был наделён сверхъестественными способностями влиять на мозг других людей и животных. Они могли подчинять волю, внушать страх и даже убить без единого прикосновения, взглядом. В основном шани руководили, представляя законодательную и судейскую власть, контролировали все процессы и пожинали плоды трудов остальных каст.

Викари зачастую служили воителями, стражами порядка и охотниками за головами.

Огири имели среднее телосложение, светлые волосы, светлые глаза, покладистый нрав. Они тяготели к земледелию, и ко всему что растёт и зеленеет на суше и под водой. Редко кто из огири употреблял в пищу мясо.

Представители касты капри были небольшого роста, кудрявые. У них был весёлый характер и они стремились иметь большие семьи, потому что не могли жить без гомона, музыки и представлений. Капри были отличными строителями, механиками, поворами, учителями, находя себя в сферах деятельности, связанную с общением и многолюдностью.

Мутри имели очень высокий коэффициент умственных способностей, их потенциал был близок к потенциалу шани, эдакие умники, склонные к точным наукам, расчётам и планированию. Эта каста меньше всего верила в божественное вмешательство, они не придерживались никакой религии и в принципе были пацифистами. Высокие, изящные. Волосы от розовой меди до темного каштана. Глаза все оттенки зелёного и коричневого. Среди них было много как учёных, так и художников, архитекторов, хранителей знаний, служителей инженерных ведомств.

В городах проживали представители всех четырёх каст, поэтому для исповедующих разную религию возводились как храмы Присутствия так и храмы Божественной четы. А вот шани жили обособленно, в Пантеоне и кажется, поклонялись самим себе, но религиозные распри между кастами им всё же удавалось контролировать.

Ближе всего к порту находился храм Присутствия, и мы были намерены отправиться туда все вместе, всей своей огромной толпой, включая конечно же детей, и сделать обращение, которое должны будут транслировать на экраны по всей Дэзе. Экраны были установлены внутри помещений, а так же экраном служил сам купол, укрывающий город. Чем бы ты не занимался – от информации тебе было не скрыться. С помощью экранов Пантеон контролировал каждый уголок, подавая новости, распоряжения и даже проповеди.

Губернатор попавший в зависимость нашего влияния «любезно» согласился организовать транспорт для поездки в храм, а так же аппаратуру и нужных специалистов для трансляции видео обращения. Вся фишка заключалась в том, чтобы правящая каста не смогла как можно дольше заглушить наш сигнал. И я уже не поражалась собственным знаниям, тому, как они изменили мою жизнь, расширили взгляды, давали возможности, мне очень хотелось научить всему этому наших людей.

– Я прошу, чтобы каждый из вас обратился в слух и послушал меня очень и очень внимательно! – громко заговорила я, всматриваясь в лица наших мужчин, женщин и детей, собравшихся на пристани. – Мы это сделали – мы доплыли, возвратившись на материк своих корней! Но за своё место на этой земле нам ещё придётся сразиться. Каждому из нас. Пусть даже это будет сражение с самим собой, с собственными страхами. Наши недоброжелатели попытаются запугать нас, сломить и лишить свободы. Этому не бывать! Мы не зря стольким пожертвовали и вынесли! Они попытаются затемнить купол, на смену свету резко придёт тьма, но мы умеем видеть в темноте! Ведь так? Они могут включить сирены, но мы не боимся громких звуков после рёва океана и самцов горилл. Верно ведь? Они отправят своих солдат, но наши воины ловчее и смелее, ведь мы сражались и охотились всю жизнь, мы знаем как себя вести с врагами и хищниками! Правда, любовь моя? – улыбнувшись, я встретилась взглядом с Темпом, и тот бодро кивнул, сверкнув белозубой улыбкой в ответ. – Главное помнить о цели и о том, что мы едины в этой цели, поэтому нас не запугать! …Раса! Нила! Фил! – я стала называть по именам женщин и подростков из Исхода. – Вы хотите жить свободно на равных с народом Дэзы? Тогда помните об оружии, - продолжила я, получив их утвердительные ответы. – Но не о том оружии, которое стреляет и режет. Я говорю об оружии, которое вот здесь, - коснулась я своей груди в области сердца. – Да, мы умеем убивать, умеем выживать. Но будь я проклята – мы умеем и любить! Любовь и есть наше главное оружие! Любовь к жизни, к своему ребёнку, к другу, матери, к мужчине. Эта любовь придаст нам сил и ярости бороться, потому что наши души с когтями и мы будем ими цепляться до последнего!!! – выкрикнула я и мой победный клич подхватили тысячи неистовых голосов. Дети тоже кричали, сжимая кулаки.