*

Вечером того же дня к ней в номер постучал Рублёв.

Он протянул ей небольшой кожаный портфель.

– Эти документы необходимо передать президенту. Поторопись. Внизу тебя ждёт машина. Завтра утром мы уезжаем.

Милена только рот успела раскрыть, но мэр демонстративно развернулся и отправился к себе в номер.

«Не обсуждается», - ясно поняла она, переведя взгляд на портфель в своих руках. Затем на часы.

Восемнадцать сорок пять. Наверное, стоит поторопиться.

Когда вообще заканчивается рабочий день у кабинета президента?

*

На этот раз до Кремля её доставили на Lamborghini. Милена посмотрела на портфель, лежавший рядом с ней на сиденье. Что там такого, из-за чего вокруг творится непонятно что? Что вообще происходит?

В Кремле её вновь повели длинными бесконечными коридорами.

– Мне просто надо передать документы, - на всякий случай напомнила Милена, идущему впереди провожатому. Помня, чем закончился подобный поход в прошлый раз.

И отдалённо не желая повторения подобной пытки.

Немного утешало наблюдение, что они, похоже, идут по «рабочей» части дворцовой постройки.

– Господин президент, - открыл «гид» двери одного из кабинетов. – Золотарёва.

Мужчина приглашающе распахнул перед ней дверь. Она неуверенно ступила в рабочий кабинет первого лица страны, которой он самолично правил вот уже двадцать лет. Обходя все мыслимые и немыслимые законы демократии.

– Милена, - поднялся из-за стола диктатор.

Обошёл его и остановился, наверняка заметив её состояние.

Их разделяли каких-то десять шагов.

Или вам может показаться, что это много?

Ни черта подобного!

– Вы должны были мне что-то передать? – напомнил он, протягивая руку.

Золотарёва напряжённо сглотнула. Ей необходимо было подойти к нему. Ближе!

В этот момент она до мельчайшей тонкости поняла секрет необъяснимого доселе наукой феномена самовозгорания. Более того – прочувствовала каждой клеточкой тела.

– Не бойтесь, я не кусаюсь, - мягко улыбнулся президент.

Ноги сами повели её к нему, словно он сказал какое-то заклинание, приведшее в действие тело.

– Вот, - протянула она злополучный портфель.

Он вновь попытался коснуться её пальцев при передаче, но она вовремя убрала руку. На всякий случай ещё и отступив на пару шагов назад.

Медведев нахмурился. Так, словно что-то пошло не по плану.

– Мой рабочий день окончен, - продолжал он с неким раздражением в голосе. – Не составите мне компанию за ужином?

– Нет! – почти выкрикнула она в панике.

Диктатор нахмурился сильнее.

Ей даже почудились всполохи зарождающейся злости в сером взгляде, прежде чем он успел отвернуться.

Какое-то время они просто молчали.

Милена бросала опасливые, полные надежды, взгляды на дверь, размышляя над тем, насколько неприемлемым является вариант покинуть кабинет президента без его на то позволения?

А если он, по факту, является правителем с абсолютной, безграничной властью в стране, где ты живёшь?

– У нас здесь аврал в связи с развернувшейся предвыборной кампанией, - вдруг заговорил диктатор непринуждённым тоном, возвращаясь на рабочее место. – Людей катастрофически не хватает. Мы выбиваемся из графика. Вы нужны стране, госпожа Золотарёва, – достал он из портфеля документы, которые стал бегло просматривать. – Можете приступать с завтрашнего дня.

Милена, как загипнотизированная, наблюдала за его действиями, не в силах поверить в то, что происходит.

– Это всё, - поднял он на неё колючий ледяной взгляд.

Она выскочила из кабинета, как ошпаренная.

*

На полпути к отелю телефон водителя оповестил о звонке.

– Да, господин президент, - ответил он. У Милены внутри всё сжалось. То ли от страха. То ли от волнения. – Понял, господин президент.

Водитель нажал отбой и повернул руль.

– Куда мы едем? – пискнула Милена. Всё же страха пред Медведем в ней было больше. Она не знала, как отреагирует диктатор, оскорблённый отказом.

– Приказано отвезти вас на квартиру, где Вы теперь будете проживать, - ответил он.