Артур остановился, призадумался.

– За вагоны ты баско придумал, коли они есть. А вот поесть, разве что в церковь пойти.

– Ты думаешь, нам станут подавать у церкви? Мы слишком хорошо одеты, – выразил я сомнение.

– Ты думаешь, я стану просить Христа ради? Я – будущий офицер! – вспылил Артур.

– Очнись! Офицером тебе не быть, по крайней мере, царским. А советским лучше и не пытаться.

– Так что, теперь можно побираться идти?

– Если будешь подыхать с голода, то и по мусорным бакам полезешь.

– Каким бакам?

Да, до баков сейчас еще не додумались. Но как то мусор собирали? Или нет?

– Неважно, – съехал я с вопроса, – Так, а зачем тогда в церковь?

– Диявола из тебя изгнать! – Артур наконец начинает шутить. – Там могут покормить, раньше пускали к обедне нуждающихся. Не оборванцев, а вот таких как мы, прилично одетых, но оказавшихся в стесненных обстоятельствах.

– А, а то я уж было подумал, что ты предлагаешь причащаться. Что там, кагор дают при причастии?

– Это сколько раз нужно причаститься, чтобы наестся. Ты хоть помнишь, как это делается?

– Проехали, – махнул я рукой.

– Кто? – завертел головой Артур.

– Пойдем в твою церковь! – схватил его за руку, потащил. Это не ему, а мне больше молчать нужно.

К обедне мы опоздали. Я подумал, а не сесть ли на самом деле у входа с протянутой рукой, уж очень есть хочется. Где еще можно достать пищу? Украсть негде, да и не умеем мы, на огородах ничего не выросло еще. Травы и той почти нет. Но Артур подошел к невзрачному попику, позже оказалось, что это диакон Сергий, поговорил с ним. Я благоразумно стоял в сторонке, изображал дурачка. Через несколько минут для нас нашлось по миске жидкой похлебки и небольшая коврига хлеба.

– Что ты ему сказал? – спрашиваю Артура, когда выходим из трапезной во двор церкви.

– Правду, – пожал плечами Артур. – Что мы кадеты, отстали от поезда. Он мою тетку знает, и меня видел. Вечером тоже покормят, спать вот только негде у них, тут не монастырь. Так что пойдем на чугунку, искать твои вагоны.

Увы, вагонов в том виде, к которому я привык, не оказалось. Вообще ни в каком виде не оказалось. Только открытые платформы. А состав с теплушками стоял на основном пути, готовился к отправлению. Куда неизвестно, сомнительно чтобы в сторону белых. Мелькнула мысль пробраться туда, и угасла – моё время истекает, а что тогда Артур делать будет. Пусть он и виртуальный, но все равно жалко. Порою мне кажется, что всё это взаправду, настолько реалистичны ощущения. Холод, голод, боль – всё как настоящее.

– Что будем делать? Землянку копать? – хмуро интересуется Артур.

– Слушай, а тут склепы на кладбище есть? – больше ничего в голову не пришло.

– Я начинаю верить в твой рассказ, – вздохнул Артур. – Раньше ты на кладбище даже днем боялся пойти, а сейчас ночевать готов там. Вот что с тобой делать?

– Ничего. Пойдем в Ростов, там найдем, где переночевать, – предлагаю единственно возможный вариант. – Раз к тетке не хочешь.

– Да у нее сын из этих, социалистов, он нас сразу красным сдаст. Тогда я гостил, так он мне прохода не давал, агитировал. Сам в подполье сидел, ждал, пока наши уйдут из города, – разоткровенничался Артур.

– Да? Интересно…, - извилины начали прорабатывать возможные варианты. – А если мы придем и скажем что сбежали с поезда, не хотим быть кадетами, а поддерживаем революцию? Ты же его не сдал, почему он должен выдать?

– Он бы и тогда выдал, только еще некому было. Та еще гнида! Не, к тетке нельзя, – категорически отмел предложение Артур.

– Тогда тем более отсюда делать ноги нужно, а то попадемся ему на глаза. Айда в Ростов! Если ужин в церкви ждать, то до темноты не доберемся.

Артур молча двинулся вперед. До темноты надеюсь, доберемся. Куда выйдем, примерно представляю, эту часть города я неплохо знаю. Ту, которая в будущем. В худшем случае на каком-нибудь чердаке или в подвале переночуем. Но как мне кажется, моё время закончится раньше. Бездарно как то я его потратил, ничего интересного не произошло. Где бы еще денег раздобыть на следующий сеанс?

Бредем по совершенно темной улице, трудно понять: это уже Ростов или еще нет. Часов у нас нет, темнеть начало когда мы еще выходили из Батайска, можно предположить что сейчас около восьми вечера. Две мили оказалось совсем не три километра, как я думал. Русская миля – семь верст, соответственно две мили почти пятнадцать километров! Как по мне мы уже прошли все тридцать, в чавкающей грязи, под моросящим дождем. К чести Артура, он не ноет, не услышал от него ни слова о плохой погоде или о том, что я виноват во всем. А я вот виню себя, сидели бы сейчас в станице, в тепле, сытые. Но я до последнего надеялся, что вот-вот меня выдернут обратно, в 21 век, и какое мне дело до виртуального Артура. А теперь, когда эта надежда с каждой минутой тает, мне Артура жальче, чем себя. Он то, за что страдает?

– Дон близко! – Артур, остановившись, понюхал воздух. Я ничего не слышу, сыростью всё пропитано, как тут отличить запах дождя от речного?

– Попросимся к кому-нибудь ночевать? – предлагаю, заранее понимая безнадежность затеи.

– Не пустят, – покачал головой Артур. – Давай к Дону, я там знаю место под мостом.

Под мостом для нас, мокрых до подштанников, не вариант, мы даже костер не сможем разжечь. Но я молчу, так как ничего лучшего предложить не могу. В тусклом свете Луны, изредка проявляющейся среди облаков, видно только одноэтажные домики с закрытыми ставнями. Не крестьянские мазанки покрытые соломой, а полноценные кирпичные особняки. К таким и стучаться бесполезно.