Сеамни посадила его перед собой, собрала сзади майку, чтоб Славе пилюлю подсластить. «Что я делаю? Что же я творю?». Она ненавидела себя за то, что делала. Она пылала от стыда. Но что поделаешь? В казарме остался лишь один Слава, Сися да Мардук. Из всех троих компания Славы раздражала её меньше всего.

— Сиди и не дёргайся. Смотри пока разрешают, — буркнула Сеамни.

Слава выпучил глаза, поедая эльфийку взглядом.

— А можно я…

— Нет! — строго пресекла его Сеамни, не желая даже слушать, что он там собирался.

— Сеамни, а я… — начал было Кирилл, подойдя к ней.

Она перевела на него холодный взгляд, через силу улыбнулась. Всё против неё. Все мешают, отвлекают, не дают сосредоточиться.

— Не отвлекай меня пожалуйста, хорошо? — как могла тепло произнесла она и потрепала пацану волосы.

Ребёнок с вьющимися волосами улыбнулся, смутился и ушёл на смотровую площадку. Сеамни перевела взгляд на лицо Славы и сосредоточилась, на этот раз не закрывая глаз. Почувствовав лёгкую дрожь, она вновь ощутила уже начавшие становиться привычными символы. Они всплывал и исчезали. Все, кроме тех, что надо. Но она была терпелива.

Она прикрыла глаза, ощущая всё, как ощущала. Она мгновенно почувствовала руку на своём бедре, но не дала себя отвлечь. Прилив ярости почти сбил её концентрацию, но она удержалась, не дёрнулась, не потеряла образа. А вот у Славы что-то поменялось и он «развернулся». Сеамни не стала терять времени даром и «толкнула» средний символ у него над головой, открывая глаза.

Слава шелохнулся, глаза его закрылись и он откинулся на подушку.

— Малолеток совращаешь? — донеслось ехидство Нинтра.

Он стоял у выхода. Сеамни, не выходя из состояния медитации дёрнула наугад где-то над головой Нинтра, не рассматривая даже, и того шатнуло. Он сделал неуверенный шаг, шваркнувшись лбом о косяк двери.

— Что-то тебя ноги не держат. Видать стареешь, — сощурилась Сеамни, ощущая себя просто великолепно.

У неё получается, у неё выходит.

Нинтр чертыхнулся, держась за ушибленное место.

— Тебя Леголас звал.

— Да? — встрепенулась она, словно перепуганная лань.

Нинтр расхохотался в голос.

— Да, как и всех, кто сегодня полезет ночью на стены Пандемониума, — продолжал глумиться он глядя, как с лица Сеамни слетает улыбка.

— Сука… — шепнула она себе под нос.

Со смертными жить — на языке смертных говорить. Она знала много матерных слов. Могла язвить часами напролёт. Могла дать отпор, если кто-то полезет к ней. Она поцарапала когда-то Махмету лицо, орала в голос на Мумбу за что-то, за что уже не помнит. Злость была её привычным состоянием. А сейчас добавилось ещё одно, в которое нужно уметь войти.

Леголас построил их на площади и говорил в лучах закатного солнца. Сеамни хотела бы слушать, но не могла. Она стояла среди остальных наступающих и смотрела на его лицо. «На сколько же у него мужественные скулы… Сосредоточься, ветка!»

— …двумя отрядами. В первом Мо, Ганс, Гротт и Сеамни, — вещал Леголас. — Во втором Нюхт, Нинтр и… — Леголас задумался.

— Громила, сэр, — произнёс чернокожий рослый мужик.

— Да, Громила, спасибо, — Леголас склонил голову в лёгком поклоне.

Галантно, чинно — не придраться.

— Цель не захватить крепость, а сделать это без шума.

Перед ним лежали дубинки из лёгкого дерева, довольно короткие. А ещё лежала связка железных круглых зелёных штук, назначение которых для Сеамни оставалось непонятным.

Она сосредоточилась, проверяя, может ли она перейти в своё магическое состояние, как она его обозвала. Она прикрыла глаза, ощущая вокруг магию. Леголас объяснял план, нужно было слушать, но пусть слушают те, кто в этом хоть что-то понимает, а она будет делать то, что умеет, и надеяться на успех.

— Всем всё понятно?

Финальная точка. Сердце стучало громко. Концентрацию как ветром сдуло.

Все в разнобой сказали что-то своё: «Так точно», «Есть, сэр», «Да, командир», «Понятно, командующий». Только Сеамни не сказала ничего. Она так и не нащупала больше ни единого символа. Ни у Нинтра, ни у кого бы то ни было ещё.

«Что делать? Что же делать?»

Она старалась держать себя в руках.

Все принялись расходиться по позициям, хватая оружие. Сеамни лишь глазела по сторонам. К ней подошёл узкоглазый Мо.