Глядя на картинку, я будто бы увидел довольно жуткий образ парящего над землёй парнишки с обожжённой кожей и чёрными, бездонными глазами…

Помотав головой, я отогнал наваждение и взял следующую страницу. Это был пергамент с текстом, написанным тем же почерком, которым и пометки в Дуалистической Теории Творения. Он на столько часто в ней мелькал, что я просто не мог его не узнать. Написано было на языке потеряшек этого Безымянного мира.

— «Марионетка на сцене за пять ниток подвешена, каждая нитка к своему пальцу. Пальчики двигаются — кукла слушается. Чтобы кукла жила, должна быть рука умелого кукловода.»

Я решил пока просто это запомнить.

— Эти фразы Гридий часто говорил, как заклинание, — раздался голос Сильфиды. — Он не показывал мне эту бумагу, но каждый раз, принимая решение, он проговаривал себе это под нос.

Я кивнул. Это было ещё одно подтверждение его мотивации. Не тратя времени, я схватил последнюю записку. А она была просто нечто. Я вначале не понял, что это, но после не мог поверить, что держу это в руках. Страница из кожи дракона. Руны, выведенные кровью ламии. В свитке спустя неизвестно какое время всё ещё осталась та древняя магия, которой он был запечатан.

Письмена же сами были написаны на языке, который я всё же знал, но на столько глубоко он сидел в памяти, что голова закружилась, а из носа пошла кровь, пока я пытался сообразить, что это за руны. Я уже сбился со счёта, сколько языков я знаю. Видимо знания языков было одним из самых первостепенных и необходимых для меня навыков.

Пришлось долго сидеть над этими рунами, чтобы разобрать, что здесь написано.

— «Желаю здравия и процветания новому Лорду Тьмы, однако не буду преклонять колено, как не станет это делать ни один из представителей Адептов Магии. Пишу тебе дабы пролить свет на одну особенность нашего совместного существования и во имя избежания всяческих конфликтов в дальнейшем. Сим излагаю, что Орден Истинных Адептов Магии ни коим образом не относится ни к враждующим, ни к дружественным по отношению к Ксероту. Ежели у Адепта возникает конфликт с представителями власти Ксерота, то этот конфликт объявляется личным и не затрагивает Орден. С момента возникновения конфликта во все аспекты данного конфликта вовлечён только сам Адепт без поддержки Ордена. То же справедливо для представителя власти Ксерота.

Глава Ордена Истинных Адептов Магии, Атлина»

Я выдохнул, откинувшись в кресле и утирая идущую носом кровь. Сердце стучало как после быстрого и длительного бега. По телу разливалось удовольствие, которое я не испытал при поедании вкусной пищи, стоя под горячим душем, и уверен, что не испытал бы займись я-таки сексом с Диен. Вот что приносило мне удовольствие — понимание неизвестного.

В голове понемногу прояснялось, но как следует подумать мне не дали.

— Машина Ивана вернулась в крепость, — сообщила Сильфида, — но там что-то не то. Я не вижу его передатчик.

Я вскочил с кресла и сбежал на первый этаж, а после выбежал к машине. Пока я бежал, я соображал, кто же поехал в разведку, и что могло случиться. Иван Волков — само собой. Этот чудик был повёрнут на карме и судьбе и считал, что его время уже пришло, однако он заверял меня, что попытается спастись, чего бы это не стоило остальным. Крон, Самум и Богх — три сильных, быстрых и ловких орка. Кроме прочего они уже были сработанной командой. Махмет — усатый лысоватенький человек средних лет, на сколько я помнил механик и неплохой водитель.

Машина была помята спереди, будто они врезались в огромный камень: лобовое стекло выбито, перед просто вмят, бампера нет, фары разбиты. Им повезло, что у этой модели джипа мотор находился немного сбоку и глубже, почти под водителем, и они смогли на этой машине приехать назад.

— Он разлетелся, просто разлетелся! — с круглыми глазами подбежал ко мне Махмет.

Из машины выполз Самум. Половина его лица была в крови, левый клык обломан, а массивная левая рука орка просто болталась мёртвым грузом, судя по всему не подчиняясь более орку. Больше из машины не вылез никто.

— Мы узнали, где крепость, и даже её просканили, босс, — отчитался басом орк и прихрамывая поковылял ко мне, держа в рабочей руке металлическую коробку — судя по всему модуль хранения информации.

— Что Иван учудил? Я же говорил ему, прибыть в целости и сохранности? — бросил я гневно. Мне было обидно, что я всё же допустил ошибку и отправил эмоционально нестабильного солдата на ответственное задание.

— Не ругай останки бедного Ивана, босс. Он хотел оказаться дома и доказать, что от судьбы не убежишь. Его убил луч, пущенный через лобовое стекло. Луч должен был убить Махмета.

— Я жив! — Махмет явно был не в себе, ударяя себя кулаком в грудь и поднимая руки после этого к небу. — Я, блять, жив, а Иван разлетелся! Благословенная ёбаная кочка, — он совершил какой-то молитвенный пасс руками. — Аэну хранит меня. Выкусите, педрилы! — пасс превратился в два средних пальца в небо.

— А ничего, что ты ругаешься именем своего бога? — бросил я невзначай.

— Мой бог не против, он меня спас! — расхохотался Махмет и заплакал, обхватив голову руками.

— Сильфида, разбуди Ворона и пусть идёт еду отрабатывать, — бросил я. — Ты вроде покрепче будешь, — бросил я Самуму, выражение лица которого менялось с радостного на грустное и в обратную сторону.