– Так вы буйный, Пётр Сергеевич?

– Боже упаси, но тут такой случай, всю жизнь перевернуло. Боялся, да. Мне замдиректора предложил на три недели в санаторий ведомственный, в «Коммунальник», пожить, нервы подлечить, опять же зазнакомиться с кем, там женщин много одиноких. Но я не стал кадровика дожидать, что было в сумку скидал и на вокзал.

– Понятно. Пройдите, пожалуйста в вагон начальника поезда, по связи уточним кое-какие вопросы и свободны.

– Конечно-конечно, – тут надо «испугаться» и засуетиться, – а сумку брать?

– Сумку? Да берите, вы же в Омске выходите?

– Точно так, в Омске.

– Ну и замечательно, пока объяснительную пишите, пока то, сё, подъедем к столице Сибири.

Ишь, бля, столица Сибири. Помнится во времена моей юности и зрелости Красноярск и Новосибирск выёживались, кто из них столичнее. А тут Омск главный. Да и хрен с ним. Патруль потопал дальше, у «зольдатиков» ещё предпоследний и последний вагоны в планах, а со мной в бригадирский штабной вагон пошёл один из танкистов, сержантов срочной службы. И патруль то интересный – молчаливый лейтёха и аж четыре рыла, мордатые деды, не салаги первогодки. Так, интересно, интересно.

Паниковать рановато, ну сколько их в поезде – максимум 8-10 человек. Другое хреново, если дойдёт до драки, придётся всех жестоко калечить и обозначится район где орудует супермен одиночка.

В бригадирском купе вольготно расположился такой же характерный цепкий опер, которому меня передал сержант-танкист. В уголочке нервничал высокий мужик в форме моряка торгового флота. Видел его во время стоянок – до Владивостока едет. Хм, а передо мной мент отпустил парня, из седьмого, кажется вагона, тот иркутятин, или из области Иркутской, не суть. Что интересно, рост около 185 сантиметров у иркутянина, да и у морячка примерно столько, даже 188. А у Игоря Владимировича Никитина аккурат 185, что мне чрезвычайно привычно и комфортно, только в это время рост за 180 считается гораздо выше среднего, не пошла пока волна акселерации. Так-так-так, алярм, тревога, не уж-то начали по приметам искать резидента.

– Что ж, Пётр Сергеевич, излагайте, что вас привело к нам.

Не стал придираться к мелочам и указывать оперу на далеко не добровольный «привод», равно как интересоваться его званием, фамилией и требовать прокурора. Что я, Шурик гайдаевский? Путаясь и волнуясь, пересказал по второму разу свою нехитрую одиссею обманутого мужа. Опер, поглядывал на сержанта, стоящего за моей спиной, очевидно сверялся с повествованием товарища Гаврилова. Зольдатик, кивал, это я в отражении окна зорким оком терминаторским видел.

– Сейчас, придёт ответ на наш запрос по адмиралу Макарову и с вами порешаем, Пётр Сергеевич, не переживайте.

– Маркин я, – сердито пробурчал торговофлотовец.

– Маркин, Макаров, какая разница, – благодушно отмахнулся оперативник, – какой ты моряк, далее не знаешь про «Севастополь, город русских моряков». Пётр Сергеевич, вы как, на гитаре умеете? Всё равно скучаем пока, на перегоне связи нет.

– Увы, не дал господь таланта. Как говорится, ни петь, ни рисовать.

– Бывает, – согласился милиционер, взял лежащую на столе гитару, повертел, вздохнул и поставил на ящик с железнодорожной радио станцией.

Бл, неужели пошла ориентировка на сбежавшего поэта и исполнителя, мол странствует Никитин по городам и весям Советского Союза, поёт песни собственного сочинения, за что получает беляши и яйца варёные от благодарных слушателей.

Хотя, что я знаю о системе сыска в СССР? Все познания исчерпываются прочтением увлекательных бестселлеров Даниила Корецкого про отважного и хитроумного сыщика Лиса – Коренева. Корецкий и про шпионов писал, но там откровенная лажа типа «Рок-н-ролл под Кремлём» с московскими подземельями, диггерами и прочими гоблинами. Увлекательно, но неправдоподобно. Ладно, чёрт с ними, дёргаться не буду, всё равно реакция на порядок быстрее, не дам себя по башке железякой долбануть, а мои удары не парирует сам Брюс Ли, не то что провинциальные опера.

Но подготовленные, надо признать, мастера своего дела. Помните как Жеглов колол Кирпича, как брал на понт и задушевность? А тут сразу два Жеглова, первый пошёл завершать обход поезда, а второй – напротив сидит и отечески взирает то на меня, то на морячка.

– Командир, – не выдержал Маркин-Макаров, – ну какого рожна маринуешь? Подумаешь, не сошёлся во мнениях с соседом по олимпийской сборной.

Та-а-а-а-ак. Мент сидит спокойнёхонько, но в глазах чёртики играют, нехорошие такие чёртики. Гитара, моремана зацепили за олимпийский разговор, тягают в вагон бригадирский, ориентируясь на рост, на комплекцию. Стопудово меня ищут и циркуляр прислали, что внешность могу изменить. Не так, конечно, как я могу, супер-пупер киборг, а там причёску, цвет волос, прочие шпионские штучки…

– Далась вам эта Олимпиада, – вступаю в разговор, прокачивая опера, – понаплодили дармоедов. Нет чтоб камни таскать, раствор месить, дома строить, или трубы класть новые, чтоб не хламьё чинить, они прыгают да штанги тягают. И футбол дурацкое зрелище, у меня кум в Горьком живёт, обожает футбол, в Москву на стадион ездит, чтоб посмотреть.

– Неужто не интересуетесь, Пётр Сергеевич, – искренне удивился «силовик», – может, хоккей? Фирсов, Рагулин, Коноваленко?

– Ай, баловство!