Но не про Высоцкого и Любимова сейчас, а про Ельцина.

Узрив за столом будущего Первого Президента Российской Федерации, обрадовался несказанно, пересел поближе послушать, что «ЕБН» вешает. А подвыпивший партфункционер выдавал военные тайны, умудряясь лизнуть нынешнее руководство страны и ненавязчиво критикануть прежнее.

– Смотри, – Ельцин вцепился в пуговицу на пиджаке соседа, – мы на Урале танки тыщами производим. Многие тыщи танков, считай что десятки тыш. А куда их гнать, те коробки железные? Европу оккупировать? Так там рванут америкашки ядерные мины и капут всему живому, радиоактивная пустыня, которую нет смысла завоёвывать. Правильно Андрей Антонович говорит – нужна новая современная армия. А челябинские и нижнетагильские заводы надо перепла, перепра, перепрофилировать!

– Борис, – возражал собеседник, по виду мужик с производства, а может и как Ельцин, поставлен недавно на партийную работу: выдернули с завода или стройтреста, велели «комиссарить», – как можно такие махины, под выпуск специфической техники заточенные, взять и перепрофилировать?! Да проще новые заводы, сугубо под выпуск гражданской продукции в чистом поле выстроить. И потом, куда сотни тысяч народу девать, и это только в вашей Свердловской области!

– Строить трактора, Паша, много тракторов, этих мирных танков, – рубанул рукой трёхпалой «ЕБН», – и передавать фермерам и в колхозы в кредит! Не зря Алексей Николаевич сказал про здоровую частную инициативу!

– Боря, не передёргивай, – Павел снисходительно улыбнулся, посмотрев на пьяненького Ельцина как на амбициозного недоумка, – Косыгин имел в виду совершенно другое.

Тут да, премьер с неделю как приехал на Красноярскую ГЭС и много чего наговорил. Помимо намёка на конверсию Алексей Николаевич посетовал на нехватку рабочих рук и предложил поощрить инициативу пенсионеров, особенно пенсионеров военных, полных сил мужиков на создание артелей-кооперативов в различных отраслях Тут и сельское хозяйство и выпуск «бытовки», от чего следует освободить крупные предприятия. Ничего пока конкретного, просто глава правительства пообщался со строителями и гидроэнергетиками, поделился своими мыслями по будущему страны, спросил, как молодёжь видит СССР к началу 21 века. Газеты и телевидение очень хорошо ту встречу Косыгина с передовиками комсомольцами подали, пошли обсуждения в трудовых коллективах, вал писем в редакции, всё как положено. В народе же традиционно поговаривали, что скоро колхозы отменят, потому как жрать нечего, а то хозяина нет, за бидоном молока на фермы гоняют трактора, солярку жрущие немеряно (такой пример Косыгин приводил, ссылаясь на необходимость расширения линейки сельхозтехники) оттого и дебет с кредитом у селян не сходится…

– Эй, композитор, – Борис Николаич не пожелал далее поднимать острые темы и переключился на меня, засёк, змеюка, как внимательно слушаю их беседу, – спой про Урал-батюшку! Про опорный край державы! А то всё про Кубу да про столицу!

Да не вопрос? Это ж надо, молодому Ельцину спеть песню про Екатеринбург, совсем ещё юного Александра Новикова. И плевать, что Свердловском пока сей город зовётся, нет – только Екатеринбург!

Народ притих, ЕБН, что-то порывался вставить, но неведомый мне Павел удерживал неистового Бориса, однако концовку про державных придурков Ельцин не вытерпел.

– Какие придурки? Кто? Почему мой Свердловск царским именем назван? Не позволю белогвардейские песни петь!

Расстрельщик Верховного Совета поднялся во весь свой великий рост, величаво, мощь и удаль свою сознавая, плечи расправил, небрежно в сторону отодвинул мою ненаглядную Анечку и пьяно вызверился на меня.

– Ты кто такой, композитор?

– Конь в пальто!

Вы бы тоже не удержались, я думаю. Эх, хороша была гитара у хозяина квартиры, но, возмещу: лучшую куплю! От души, за слёзы матерей и инфаркты отцов, за нищету семей российских, за кумовство и коррупцию, за приватизацию и народа дебилизацию жахнул пьянь свердловскую по башке. Инструмент, понятное дело, не выдержал контакта с дубовой головой местечкового партфункционера, а Боре, такое впечатление, пофиг на разломанную гитару, на фанеру расщепленную – медведем движется на обидчика. Не будь киборгом-шмиборгом, непременно испугался бы. А так влепил Бориске типа пощёчины (на самом деле удар такой гораздо страшнее кулаком нанесённого, ежели умеючи вдарить) и повалился ЕБН словно мешок картошки к стенке. Специально так бил, чтоб на стол не рухнул гад, алкаш, Расею за три копейки пиндосам продавший…

– Сволочь, – крикнул для свидетелей, – да я тебя за Аню убью, распустил руки крюки трёхпалые, гнида!

Анна Сергеевна стояла рядышком, с ужасом взирая на кадавр поверженного «Барух Натаныча», взгляды присутствующих переместились с меня на гражданку Майорову. Вот стопудово пойдут разговоры как пьяный Ельцин лапал любимую женщину поэта Никитина и творческий человек не выдержал. Пока извинялся перед владельцем гитары, обещая компенсировать ущерб, пока приводили в чувство уральского дебошира, прошло с четверть часа. Естественно, Анна Сергеевна резко засобиралась домой, крайне расстроенная. До квартиры шли молча, а едва дверь захлопнули, Анечка возрыдала.

– Никитин, что ты за дурак! Специально ведь пошли к Зое, у неё папа в комитете партийного контроля не последний человек, мог на раз-два Павлову мозги вправить и ты в Мехико! Нет! Драку устроил. Тот пьяный придурок тоже хорош, но зачем гитару ломать?!

– Лапушка! Не переживай, по инструменту уже есть договорённость и понимание, возмещу другим такого же качества, уже знаю где взять. А за алконавта с Урала ничего не будет, вот увидишь!

Утром затрезвонил телефон, поскольку Анна Сергеевна на службе, поднял трубку: