Поэт и композитор Игорь Никитин даже удостоился от самого Фиделя поздравительной телеграммы с приглашением посетить Кубу!

Приволокли «телегу» от команданте молодые ребята, направленные на учёбу в Советский Союз. Сопровождал кубинскую делегацию «переводчик в штатском», ради торжественной встречи даже в Краснопресненский райком комсомола меня попросили подойти. А и подошёл, какие проблемы.

Три десятка «камарадос» галдели так, что уши в трубочку сворачивались, старший важно, с выражением зачитал послание Фиделя Кастро, а фигуристая девчонка, рядом с начальником стоявшая, вручила поэту букет революционно-красных гвоздик. Ну а какие цветы ещё в августовской Москве в 1968 году можно найти, чтоб в смету уложиться? Принимая букет, расцеловал красавицу и «на автомате», левой рукой с букетом за плечи мулаточку обнимая, правой дланью огладил задницу несравненной Анны-Марии. А она, чертовка, своей упругой попой так вильнула, так ответно подалась, мужики поймут…

Еле удержался, чтоб на чистейшем испанском не пригласить весёлых островитян погулеванить в летней кафешке на набережной Москва-реки, недалече от здания райкома. Но, поди потом, доказывай в «палате № 6», что не натовский агент, а космический шахтёр, от нечего делать «записавший» в черепушку много разной информации, поскольку «Слияние и Контроль» даёт возможности почти безграничные, знаю как родные три десятка основных языков планеты Земля…

Потому обратился за помощью к переводяге.

– Дружище, скажи, мол поэт Никитин приглашает кубинских друзей повеселиться в кафе на набережной самой замечательной в мире реки – Москва-реки. Не менжуйся, всё за мой счёт, авторские отчисления за песни капают ого как!

А сам Анну-Марию за руку держу, не отпускаю. Девчонка весело фыркает, аки лошадушка породистая и косится на букет, которым «русо камарадо» прикрывает причинное место, заметно, гм, вздыбившееся.

Как чуял, взял на встречу идучи из заначки аж 850 полновесных советских рублей, гуляем! Сопровождающие в штатском взвыли, мысленно матеря разгулявшуюся богему, но доблестные барбудос с таким восторгом отреагировали на предложение покутить, что во имя нерушимой советско-кубинской дружбы и переводяга и «представитель МИДа» лишь выдавили дежурные улыбки.

Народу за столиками было немного, чем и воспользовались – выстроили один большой, в меню – шашлык, эскимо, какое-то невнятно-непонятное кислое вино. Улучив момент, переговорил с симпатичной официанткой.

– Слушай, золотце. Кислятину вашу пить невозможно, перед героическими партизанами неудобно, а среди них сам племянник Че Гевары.

– Ой, это который.

– А вон тот, в красной рубахе.

– Симпатичный.

– Хочешь познакомлю? Только надо приличной выпивки. Но не водки, лёгонькое чего-нибудь.

– Если Михалычу в трест позвонить, ради такого случая быстро привезёт «Советского Шампанского». Только оно с наценкой.

– Плевать, на кармане 700 целковых, которые готовы потратить в вашем замечательном заведении, плюс тебе красненькая за труды, держи. Ну и с Раулем зазнакомишься, уедешь на Кубу, загоришь аки негра какая…

– Ой, у меня жених в армии.

– Ничего, поймёт жених, объяснят замполиты всю важность момента. Ради укрепления международных связей такое допускается, даже комитет комсомола не возражает. Серьёзно говорю. Давай, дуй к телефону, вызывай Михалыча. И поесть пускай прихватит побольше. Нельзя опозориться перед представителями славной Кубы!

Воистину народ расейский (ну, или советский, не суть) готов последние штаны заложить, лишь бы пыль в глаза пустить иностранцам. Упомянутый официанткой Василиной (красивое имя?) всемогущий Михалыч, прибыл через полчаса на пикапчике и шустро, в одного, выгрузил изрядное количество бутылок и аккуратненьких картонных корзиночек с бутербродами и ещё горячими шашлыками.

– Всё сделаем в лучшем виде, не сомневайтесь, – бодро отрапортовал передовик общепита.

– Не боись, не обидим, – попытка сверх расчёта, в карман расторопному снабженцу уложить червонец, успехом не увенчалась.

– Как можно, – искренне возмутился Михалыч, – разве мы не понимаем, каких людей обслуживаем. Такие люди, такие люди! Герои!

Где он углядел героев в 18–20 летних первокурсниках, непонятно, видимо само словосочетание: «кубинские товарищи», действует магнетически на среднестатистического советского человека.

А я зажигал, не отпуская Анну-Марию более чем на шаг, все танцы исключительно с ней, даже нечто вроде танго отчебучили. Девчонка танцевать любит и умеет, а у попаданца-киборга координация и пластичность зашкаливают. Сорвали бурные аплодисменты, а потом, «вдруг» материализовались в кафешке комсомольские активисты из Краснопресненского райкома ВЛКСМ и очень грамотно перенаправили вечеринку в правильное русло, предложив поездку по Москве на автобусе, с заездом в знаковые места. Только никуда я знойную мулатку не отпустил, с братьями-латино сами на экскурсию по столице поехал, небрежно отодвинув «штатского» чувака, пытавшегося воспрепятствовать. Решил, что уж раз пошла такая пьянка, то запросто можно и дебош учинить, набить качественно морды наследникам железного Феликса. Но обошлось, есть таки чуйка у отечественных держиморд, понимают, когда прилетит, не перегибают…

А в общаге универовской вообще легко прошло, – сослался на Госкомспорт, что должен курировать кубинских студентов, среди которых много членов сборной страны по различным видам спорта от бокса и плавания до лёгкой атлетики. Прокатило на ура – народ то по большей части среди латиноамериканского студенчества рослый подобрался, потому легенда слепилась хоть и нечаянная, но вполне правдоподобная. Меня же несло, ждал в последнее время то ли ареста, то ли ещё какой гадости от соввласти, потому гулеванил, сорил деньгами, покупал Анне-Марии огроменные букеты роз, трижды в рестораны водил барышню, небрежно презентуя швейцарам по свежеотпечатанному «четвертаку».