Но открывшаяся дверца таила за собой сюрприз. Как чертик из коробочки, следом за ней на ошарашенного Руденко вывалилось тело мужчины, в котором Яна при свете вновь блеснувшей молнии без особого затруднения узнала Никитина. Точно аккомпанируя всему происходящему вновь прозвучал жутковатый в подобной обстановке гром. Ночь приобретала сюрреалистические аспекты фантасмогорического кошмара.

Лейтенант с трудом сдержал эмоции и выразительные словечки, просившиеся на язык. До последнего мгновения он все же окончательно не мог поверить Яне, считая, что все это всего лишь «сбой» в ее непонятной системе взаимодействия с «потусторонними», как он говорил, силами. И думал он раньше не столько о предотвращении возможного убийства, как об оправданиях и извинениях, которые придется принести разъяренному хозяину.

Но извинения в данный момент, как оказалось, приносить можно было только трупу или во всяком случае бессознательному телу. Как Яна, до нитки уже промокшая под проливным ливнем, и предполагала, убийцы на месте уже не было. Они опоздали. Отчаяние и даже злоба на нерасторопного и недоверчивого лейтенанта охватили Милославскую. Если бы он только поторопился… Она приблизилась к машине, сопровождаемая промокшей, но предано ступающей рядом Джеммой.

Неожиданно лейтенант крикнул:

– Он жив! Беги, вызывай скорее опергруппу и скорую помощь.

Яна мгновенно кинулась к ближайшему подъезду. Настойчивый трезвон в первую дверь ничего не дал. Кто-то лишь закопошился в квартире, изучил женщину через дверной глазок, но други признаков жизни не подавал. Яна уже метнулась к другой двери, крича:

– Пожалуйста, помогите! Человеку плохо, вызовите скорую помощь!

Следующая дверь приоткрылась. Здоровенный накачанный бугай, в здоровенных семейных трусах с трогательными голубенькими цветочками, вооружившийся каким-то железным прутом подозрительно оглядывал нежданную посетительницу:

– Чего орешь? Шляются тут всякие, бандиты, да наркоманы? Надралась что ли?

Яна, проклиная нашу жизнь, заставляющую в каждом человеке ночью видеть врага и преступника поспешно заговорила:

– У вас есть телефон? Вызовите скорую помощь и милицию, срочно.

– Щас!

Недоверие в глазах мужчины окончательно не исчезло, но он запер дверь и отправился, как понадеялась Яна, все же звонить.

Милославская тем временем вихрем вылетела во двор. Лейтенант растерянно стоял рядом с джипом, прикрыв дверцу. Трогать Никитина он побоялся. Прежде всего не только из-за того, что мог уничтожить следы преступника, но и опасаясь причинить вред раненному.

– Я читала, что при передозировке необходимо ни в коем случае не позволять человеку спать. Надо беспокоить его, заставлять двигаться, что угодно, но не сон.

– А если ты ошиблась? – недоверчиво проговорил Руденко. Вдруг это не наркотик и не героин вовсе?

Яна лишь кинула яростный взгляд. Неожиданно вспомнив, что неверие в предчувствие Яной несчастья повлекло это роковое опоздание, Руденко засуетился. Приоткрыв дверцу он еще раз осмотрел мужчину, убедившись что признаков повреждений и ран вроде бы не видно, придержал голову так, чтобы на Никитина попадали струи дождя. В это же время Яна осторожно хлопала мужчину по щекам. Через несколько минут мужчина начал подавать признаки жизни. Что-то невнятно промычав, он приоткрыл мутные, ничего не понимающие глаза, после чего вновь провалился в беспамятство.

Из подъезда осторожно высунул нос открывший Яне дверь бугай. На себя он успел натянуть тренировочные штаны. Заметив, что на улице дождь, мужчина попытался было снова спрятаться в подъезд, но, взглянув на собравшуюся у джипа группу, передумал.

– Что случилось-то? – поинтересовался он, разглядывая Никитина и обступивших его Яну с милиционером.

– Вы вызвали скорую помощь? – его вопрос никто не удостоил внимания.

– Конечно, – обиженно проговорил шкафоподобный мужик. Руденко рядом с ним, несмотря на то, что никогда не страдал из-за маленького роста, почувствовал себя пигмеем. Это не подняло ему настроения, так что лейтенант буркнул:

– Отойдите, гражданин, не мешайте. Видите, человеку плохо.

– А, – протянул бугай. – Ну, если так. Я тогда отойду, мешаться не буду. Только имейте в виду, я санитаром работаю.

Руденко, несколько смутившись, кинул на Яну взгляд. Выходить самому из создавшегося положения и просить о помощи ему не хотелось. Яна же не заметила этого взгляда по той простой причине, что во все глаза уставилась на бугая, отрекомендовавшегося санитаром. Только волнениями трудного дня, а точнее ночи, можно было объяснить то, что она не узнала, кто это. Теперь же, даже в полутьме, которую нарушали лишь фары машин и мигающий фонарь, она безошибочно узнавала мельком виденные черты. Именно это лицо и фигуру, вот только в белом халате, Милославская заметила в своем видении в тот момент, когда молоденькая санитарочка подбежала к Никитину, шагающему вместе со врачом и сообщила о побеге сына. А санитара вызвал доктор для того, чтобы поймать мальчишку.

Яна не могла поверить, что эта встреча оказалась случайной. Конечно, она прекрасно знала – процент случайности в жизни значительно выше, чем кажется многим. Порой в жизни происходит такое, что кто-нибудь, увидев подобное в фильме, лишь пожал бы плечами, усмехнувшись нелепости и вычурности фантазии сочинителей. В то же, что столь нелепа и вычурна сама жизнь мало кто верит. И все же Милославская не верила в предопределение, а подозревала какой-то подвох. На мгновение ей даже захотелось взглянуть, нет ли у санитара на запястье маленькой татуировки. Совершить убийство, добежать до квартиры, раздеться, а затем открыть ей дверь он бы вполне успел.