— Будешь своих вызывать? — Ольга Валентиновна имела в виду тех студентов, кто писал жалобы.

— Естественно. Надо же новое положение в действии попробовать, — глядя ей в глаза, ответила я.

— Ну, давай тогда составлять расстрельный список.

На среду мы назначили пересдачу дочке депутата, паре зажравшихся заочников, и тем, кого давно и безнадежно ждала армия, а я их «прикрывала» своими пересдачами — пришла пора прощаться.

Я со страхом и в то же время с нетерпением ожидала среду. Время тянулось отвратительно долго. Герман уехал в командировку в Москву, в минобр. Ольга постоянно находилась с Артемом, плюс — начались областные соревнования по плаванию, где выступали ее дети. Поэтому я обратила все внимание на семью: каждый день ходила к родителям, подолгу болтала с сестрой.

Герман писал сообщения, звонил только вечером, так как постоянно был занят. Хотя нет, один раз звонил в обед, но проговорили мы буквально пару минут, потом на заднем фоне раздались мужские голоса, зовущие моего мужчину по имени, и нам пришлось прерваться. Содержание смс было многообещающим. С этими проблемами по работе я как-то забыла о своем остром дефиците секса, но сейчас они практически решились, и организм начал просить решать эту проблему. Смс от Германа носили легкий «заигрывающий» характер, что распаляло меня еще сильнее. Мужчина должен был прилететь во вторник вечером, однако, из-за плохой погоды рейс перенесли, и в очередном сообщении значилось, что увидимся мы только в среду. Я погуляла по гостям, села писать статью на конференцию по итальянской филологии, позвонила Оле, которая была влюблена в Артема и ничего, кроме этого, от жизни сейчас не хотела.

В среду я встала аж в 5 утра. Комиссия собиралась в 10 часов. Не то, чтобы мне нужно было 5 часов на сборы. Я банально волновалась. Ведь на экзамене ты находишься один на один со студентом, и сюрпризы последние преподносят редко, так как знают, что ты за семестр слишком хорошо их узнала, и ведут себя предсказуемо. Но комиссия…. Это же новые лица! Ах, если бы вы знали, как студент-двоечник любит разыграть комедию перед новыми лицами! Я однажды принимала зачет чужого предмета у 3 курса. Преподаватель заболел, и попросил послушать своих студентов. Что я услышала за эти 2 часа? Пару-тройку достойных ответов от отличников, два-три ответа на твердую «4», переслушала толпу троечников, которые не претендовали на большее. И, наконец, на сцене появились солисты — студенты, которые начали мне рассказывать про то: 1) как плохо ведет предмет мой коллега; 2) как он несправедлив к ним; 3) «нам в лекциях такого не давали!». И это при том, что все это, естественно, ложь. Вот и я опасалась, что на этой пересдаче услышу шквал наговоров, особенно если учитывать контингент… Конечно, и Ольга Валентиновна, и представитель ректората прекрасно знают, что это типичная картина студенческой лжи. Но это все ровно может быть неприятным.

К 9 я приехала в вуз. Кое-какие группы 1–2 курса уже вышли на учебу, старшие курсы появятся через пару дней. Первый курс, со своей еще детской непосредственностью и школьными привычками, окружили меня в коридоре, занялись расспросами: как я провела каникулы, когда им поставят в расписание мои лекции, что мы будем учить и прочее. Я «вырвалась» из кольца первокурсников, наконец-то попала на кафедру, где собрала все нужные документы: экзаменационные билеты, ведомости, положение о пересдачах, бланки ответов. В комиссию входили заведующая кафедрой, я, наша коллега Марина Иосифовна, доктор филологических наук, и представитель ректората. Уже после того, как мы расселись, пригласили студентов, этот самый представитель появился, на ходу скинув пальто на заднюю парту. Именно этого представителя я и хотела. И в комиссию. И в свою постель.

Герман сел с краю, рядом с Ольгой Валентиновной, обаятельно улыбнулся моим коллегам и произнес речь бюрократического содержания, смысл которой сводился к следующей мысли: «как здорово, что все мы здесь сегодня собрались… но вы хрен сдадите!». Студенты вяло вытянули билеты, и поплелись готовиться. Герман что-то с равнодушным видом набирал в телефоне, Ольга Валентиновна в этот момент о чем-то жаловалась ему на ухо (я, кстати, сегодня на кафедре узнала, что Ларин Герман Александрович теперь самый любимый проректор у подавляющей части вуза, так как он совершенно по-другому вел дела: не давал отписки от запросов, а разбирался в каждом случае отдельно, при этом крайне серьезно). Марина Иосифовна, бабуля 74 лет, свою очередь, шепотом докладывала мне про своих правнуков и про то, как она готовится к юбилею. Я уже почти начала засыпать от монотонного шепота профессорши и звука шарканья шариковых ручек студентов, как телефон уведомил о поступлении смс. «Я тебя хочу» значилось в нем, и было очевидно, что написал его сидящий рядом мужчина, который с абсолютно непроницаемым лицом записывал в свой ежедневник жалобы Ольги Валентиновны.

— Как ваши дела, Герман Александрович? — специально обратилась я к мужчине.

Он повернулся ко мне, и нужно было видеть этот взгляд… Стало очевидно, как его дела, о чем он думает, и в каких позах я у него в голове. Красноречиво ответив мне голодным взглядом, Герман ответил спокойно:

— Спасибо, Лариса Геннадьевна, у меня все хорошо.

И вернулся к выслушиванию Ольги Валентиновны, делая пометки в блокноте. Ах, так? Я начала быстро набирать смс: «Сегодня мне снилось, как я делала тебе минет». Но выдержка мужчины не знала границ, он прочитал сообщение, повернулся ко мне и просто… улыбнулся. Улыбнулся! Я постучала ручкой по стулу, привлекла этим только внимание студентов. Ну, тоже полезно, кое-кто пытался списывать, но этот звук заставил его судорожно спрятать телефон в карман. Ответ пришел через пару минут: «Мне еще не такое снится». Хм, заинтриговал. Но уже истекли полчаса, данные на подготовку к ответу. Первый студент хотя бы немного был подготовлен, но был чрезвычайно косноязычий, и слушать его было одно мучение. Второй пел, как соловей, но совершенно не по теме билета. Третий пришел на удачу, и честно признался, что «не думал, что все будет так серьезно». Я молча слушала, Герман активно задавал вопросы. Я отметила, что он неплохо разбирается в предмете. Хотя, наверное, это умение всех опытных ученых — максимально быстро вникать в суть любого вопроса.

Очередь дошла до Соловенковой. Той самой дочери депутата. На последней пересдаче она громко жевала жвачку, рассматривала свои ногти, увидев вопросы в билете, бросила его на стол и удалилась. Сегодня она была менее смелой, но, как я видела, пару раз доставала телефон из бюстгальтера. Я решила не обращать на это внимание, я все ровно не верила в ее интеллектуальные способности. После того, как девушка села перед нами, открылась дверь, и в аудиторию ввалился незнакомый мне мужчина.

— О, это я во время, — выдал мужчина и целенаправленно двинулся к

нам.

— А вы, простите, кто? — недоуменно спросила Ольга Валентиновна.

— А я депутат облдумы, моя фамилия вам должна быть известна, — самоуверенно заявил мужчина. — О, Герман Александрович!

Г ерман поднялся, пожал ему руку, и жестом пригласил присесть.

— Добрый день. Присаживайтесь. Ваша дочь как раз готова отвечать. Пожалуйста, — сказал Герман девушке.

Я вспомнила, что Ларин говорил мне, что позовет депутата послушать, но не думала, что тот на самом деле явится. Девушка более менее уверенно начала говорить, под довольные кивки папаши, но… Но говорила совершенно не по теме.