— Их или вас?

Шотландец угрюмо уставился в пол.

— Когда я с вами, я говорю «их»…

— А когда вы с ними, вы говорите «нас». Вы не тверды в своих симпатиях, барон. — Глеб взглянул на свои часы. — Пора нам заключать сделку и разбегаться. Я опаздываю.

Мак-Грегор все так же смотрел в пол.

— И в чем, по-вашему, наша сделка состоит?

— Объясняю. — Глеб взял барона под руку и вывел в прихожую. — Ты хочешь, чтобы я вступил? Изволь, я согласен. Дай мне только кое-что разнюхать самому, без твоей помощи. А за это поддерживай мою легенду о секретном задании премьер-министра.

— Но, Майкл, — барон надел пальто и шарф, — они ведь могут легко это проверить.

— Пускай. — Глеб быстро натянул сапоги. — В канцелярии лорда-премьера им подпустят такого тумана, что едва ли они что-то в нем разглядят.

Барон задумчиво застегнул пуговицы на пальто.

— А твоя работа телохранителем? И эта… племянница?

— Пока все остается по-прежнему. — Надев куртку, Глеб открыл дверь. — Я слежу за вашими людьми, ваши люди следят за мной. Сегодня это устраивает обе стороны.

Они шагнули на лестничную площадку. Захлопнув дверь, Глеб вызвал лифт.

Мак-Грегор вздохнул.

— Если б ты доверял мне, Майкл, ты б смело покорился судьбе.

Они вошли в лифт, и Глеб нажал кнопку первого этажа.

— Ты сам себе не доверяешь, Ричард, — мягко возразил он. — А с судьбой у каждого из нас свои счеты.

У подъезда они пожали друг другу руки и расстались. Глеб влез в свой «жигуленок», чуть побуксовал на краю сугроба и укатил, подняв фонтан снежных брызг. А барон Мак-Грегор, проводив его напряженным взглядом, подошел к припаркованному неподалеку красному «мерседесу», открыл дверцу и сел рядом с водителем.

За рулем вальяжно расположился господин с черными седеющими волосами и орлиным профилем.

— Вероятно, быстрее ты не мог, — сердито проговорил он, трогая автомобиль с места.

— Не мог, дон Родригес, — почтительно ответил барон. — Тем более что во времени вы меня не ограничили.

Лавируя меж мусорных баков, господин с орлиным профилем вывел «мерседес» из подворотни.

— Мои подозрения оправдались? — нетерпеливо осведомился он. Вопрос прозвучал риторически.

Барон, однако, ответил неожиданно:

— Едва ли, дон Родригес. Он слеп и наивен, как ребенок.

Бровь дона Родригеса приподнялась.

— Тогда как понять его демарш?

Мак-Грегор с усмешкой пожал плечами:

— Авантюрист. Доверие премьер-министра ударяет ему в голову, как старое бургундское.

Испанец чуть подумал.

— Что ж, мы это проверим, — сказал он, успокаиваясь. — Как все-таки он вышел на Лосева? Согласись, Дик, это странно.

Шотландец небрежно махнул рукой:

— Совпадение. Дела сердечные, дон Родригес.

— То есть?

— Вы когда-нибудь видели племянницу Лосева?

— Нет. А что, разве…

— Она затмевает красотой даже Викторию Бланш.

— О-о! — Глаза испанца загорелись. — Любопытно будет взглянуть… Значит, он подкатился к дядюшке, чтобы охмурить эту сеньорину?

— Да. Хотя он всячески это отрицает.

Взглянув друг на друга, испанец и шотландец рассмеялись. Однако, отсмеявшись, дон Родригес жестко произнес:

— Я не верю в эту чепуху, Дик. Ни на грош не верю. Если твоя голова чего-нибудь стоит, считай, ты ее уже прозакладывал.

В ЦСКА, возле зала единоборств, творилось нечто невообразимое. Зрителей-болельщиков, желающих попасть внутрь, вроде не наблюдалось. Зато охраны, представленной ГУВД, частными агентствами и различными криминальными группировками, было пруд пруди. Как говорится, пешему не пройти, конному не проехать. Куда уж там Глебу на его «жигуленке». Если б не расторопный Вася.

Он встретил Глеба ровно в три (можно сказать, выловил из потока машин), плюхнулся рядышком на сиденье и лихо провел через все кордоны. Мало того — нашел место для парковки.

— Влиятельный ты мужик, Сильвестр, — восхитился Глеб, вынимая ключи из зажигания.

— Ну! — Вася сверкнул золотыми зубами. — Видал, чего устроили!

— А как же остальные? У которых нет таких вот провожатых?

— Всем, кому надо, пропуска напечатали. Без понтов.

Вася провел Глеба через незаметную боковую дверь и доставил, опять же минуя охрану, в одну из раздевалок, где в окружении крутых своих парней дожидался его Игнат Дока. Поглаживая жиденькие волосы, он сидел на скамье и подергивал ногой. На лице его застыла улыбка, выражающая, очевидно, дружескую приязнь. Этот благодушный криминальный туз одет был все в тот же костюм «адидас» и те же кроссовки.