Элен встретила Глеба в чем-то розовом, полупрозрачном и благоухающем до одури. Хотя, следует признать, она и в этом агрессивном одеянии выглядела чертовски привлекательно. Ее черные как вороново крыло волосы были схвачены розовой лентой, губы розовели парижской помадой, а в глазах, что называется, кипела и клокотала страсть.

— О, Майкл, я так ждала! — возопила она, едва прикрыв входную дверь.

— Я стремился к тебе, Элен, — патетически произнес Глеб, — но стечение обстоятельств, эти ужасные интриги… Если б ты знала, друг мой!

Он лепил пошлость за пошлостью, изображая волнение. Говорили они, разумеется, по-французски. Глеб расстегнул куртку, однако снимать ее не торопился. Он с любопытством рассматривал «любовное гнездышко» кинозвезды и как бы нечаянно чуть приотворил входную дверь.

— Ты все мне расскажешь, Майкл! — Элен повисла у него на шее. — Ты поведаешь мне о своих заботах!

Глеб обнял ее и прошептал:

— О да! Впереди у нас целая ночь любви!

Элен потянулась к нему влажными губами.

— О, дорогой, ты был со мной так жесток…

Глеб украдкой взглянул на часы. От этого опереточного диалога его подташнивало. Собравшись с духом, он уж намеревался подарить даме лобзание, но, по счастью, помощь подоспела вовремя.

Стас и Такэру ворвались в квартиру с чулками, натянутыми на лица, и с пистолетами в руках. Глеб, обнимающий француженку, стоял к ним спиной. Такэру без лишних слов «вырубил» его, как бы ударив рукояткой пистолета. В падении Глеб успел заметить, как сузились от ярости зрачки Элен.

Стас заорал во всю глотку:

— Деньги, драгоценности гони!

— Что вам нужно, подонки?! — завопила в ответ Элен. Конечно же, по-французски.

Рыжий поднес пистолет к ее носу.

— Будешь верещать, кукла, мозги вышибу!

Элен бесстрашно оттолкнула пистолет.

— Пошли прочь! Убирайтесь в задницу! — продолжала вопить она.

Разговор явно шел по принципу «моя твоя не понимай». Глеб лежал на паркете, изображая кандидата в покойники, и приоткрыв один глаз, наслаждался этим шоу.

Такэру дважды выстрелил в воздух. Выстрелы, разумеется, были холостыми. Вряд ли Элен сумела это определить, но испуга тем не менее не проявила. Напротив, от ярости она как-то вся ощерилась и зашипела. Стас протянул руку к жемчугам на ее шее.

— Ну-ка снимай! Битте шон!

Для Элен, очевидно, это было уж слишком. Она отпрыгнула, бросив взгляд на лежащего Глеба, и вновь зашипела. И шипение ее перешло вдруг в ужасный звериный рык. И очертания тела киноактрисы начали меняться на глазах. Встав на четвереньки, она стряхнула с себя розовый пеньюар, под которым оказалось уже не трепетное женское тело, а тулово зверя, обросшее короткой черной шерстью. И красивое лицо француженки, ощерясь изогнутыми клыками, превратилось в голову разъяренной черной пантеры.

— Ёлы-палы! — выдохнул ошеломленный Стас, направляя на пантеру пистолет, заряженный холостыми.

— Не ожидал, — признался Такэру, становясь рядом с рыжим.

«Сматывайтесь, идиоты!» — мысленно взывал к ним Глеб.

Пантера меж тем пошла на них, сверкая злобными желтыми глазами и молотя в бешенстве хвостом о пол. «Грабители» наконец опомнились и рванули к двери. Пантера Элен, прыгнув, как черная молния, устремилась за ними. До выхода оставался шаг, но горе-налетчики сделать его уже не успевали. Однако часы на их руках вспыхнули, и два синих луча вонзились в оскаленную пасть оборотня. Издав крик боли, пантера закружилась волчком. Стас и Такэру, выскочив из квартиры, захлопнули за собой дверь. Пантера прыгнула и, рыча от бешенства, принялась царапать дверь когтями.

Через некоторое время она, однако, угомонилась, бесшумно приблизилась к «оглушенному» Глебу и внимательно посмотрела на него желтыми глазами. Глеб не подавал признаков жизни. Тогда пантера, можно сказать, на цыпочках удалилась в соседнюю комнату и вернулась опять же на цыпочках, но уже в натуральном облике Элен Вилье. Француженка была голой, и щеки ее раздувались от набранной воды. Надев сброшенный пеньюар, Элен склонилась над Глебом и выплеснула на его лицо воду изо рта.

— Майкл, дорогой… — она похлопала Глеба по щекам, — очнись, Майкл.

Глеб со стоном открыл глаза.

— Что случилось, Элен? — осведомился он, ощупывая свой затылок. — На нас напали?

— Да, дорогой. Какие-то мерзавцы пытались отнять мое ожерелье.

Глеб «с трудом» поднялся. Элен заботливо его поддержала.

— Отнять ожерелье?.. — переспросил тупо Глеб. И вдруг вспылил: — Ах, негодяи! Где они?! Я сотру их в порошок!

Элен с улыбкой потрепала его по щеке.

— Но, дорогой, разве их теперь разыщешь?

Глеб взял ее за плечи.

— Что они с тобой сделали? Говори правду, я все вынесу.