Холодная Москва с мокрым снегом и солью на тротуарах вгоняла женщину в депрессию. Она только-только прилетела с новыми контрактами, под завязку была забита вся неделя, наполненная новыми встречами, подготовками пространств, оплаты счетов за «Молли».

В этом году было не столь холодно, потому и застегиваться не стала. Хотела уже побежать в свой подъезд, как услышала звонкий голосок секретарши:

— Осталось пару дней. Вы же подписали мое заявление?

— Не хочу подписывать.

— В суд пойду, если не выдадите трудовую, — строго сказала она. — Мне жаль вас, но я не сиделка. Это была женская солидарность.

— Понимаю.

— В таком случаи, наймите себе домоправительницу, а на работу — личную руку. Хотя да… он уже нанят, — напомнила об Аркадии. Оксана опустила взор и после легкого кивка пошла с вещами домой. Медленно, вновь оказавшись лишь с одной рукой. Как было тяжело открывать двери с чемоданом, держать одновременно ключи от дома, толкать тяжелую дверь, катить до лифта. Все опускать на пол, жать на кнопки. Одно дело, когда руки совсем нет, но, когда она даже не болтается, только от ветра и соприкосновения, совсем другое дело.

Ощущение беспомощности мешалось с усталостью и ненавистью к себе. Женщина с трудном оказалась в собственной квартире, кинула вещи и зарыдала, не раздеваясь. Во всю силу и как могла только женщина. Эту боль так просто не унять. Душит. Убивает. Сбивает с начертанного пути.

Последующий часы сидела за поиском почасовой сиделки на длительный срок. Она хотела есть хоть изредка домашнюю пищу, носить чистую одежду, а не просто закидывать ее в стиральную машину, гладить вещи, убирать квартиру от грязи и пыли. Да, не ее жилье, но она копила. Хотя бы на два часа в сутки… Совсем малость.

Оксана подсчитывала месячные расходы, звонила генеральному директору центра с отчетами о работе. Уже завтра ей придется вернуться в свой просторный кабинет с видом на Москву. На собеседование на роль сиделки уже рассматривалось пару кандидатур.

<- Глава 2

Глава 4 ->

Глава 3

Аркадий Павлович почти не верил в чудо. После армии, откуда его увезли с жутким отравлением, чуть не загнавшим в гроб, он поверил в Бога, но после разуверился, когда испытал на собственной жизни предательства, измены и несправедливость.

Он потерял почти все. Впал в депрессию и думал сброситься с моста, но ему позвонили и сказали приходить на собеседование. Жизнь изрядно побила его за смелость, строптивость и слишком большое внимание к работе. Его сын даже не считает его отцом, так, дядей, тот, кто приходил лишь поспать, но он был верен, любил семью, но все рухнуло в одночасье.

Еще немного, и, здравствуй, тюрьма за жестокое избиение человека.

Она изменила ему. Подсовывала документы и все передавала конкуренту-любовнику, которого Аркадий считал деловым партнером, и себе, потому как долго вынашивала свои планы, строила сети, обвивала его лаской, вкусной пищей, привезенной из ресторанов, как оказалось (узнал после многочисленных скандалов, сотрясающих стен), приличным сексом и умением не доставлять проблем (все замечательно, дорогой, не отвлекайся). Души не чаял. Дурак. Прогорел.

Осталась лишь квартира, так как та укатила к любовнику, забрав сына и запретив с ним видеться. Это произошло два года назад; все забывалось, но все эти два года он старательно пытался выжить. Работал во многих местах, но всегда что-то приключалось. То не так посмотрел на сотрудницу, то не сдружился с коллективом, то попал в такое болото, даже поработал у мошенников, случайно. Находился в неведении о делах, пока его ни послал клиент. Вовремя ушел. Через пару дней после увольнения на офис нагрянула облава с ОМОНОМ. Неудачник, которому скоро исполнится сорок.

Мужчина среднего возраста помнил лихие годы, когда мотался в Европу с друзьями, как ездил в Германию по обмену, как занимался автомобильным бизнесом. Был успешен. Дотошен в некоторых делах. Торговал, рекламировал, а после занялся грузоперевозками. Гонял по логистическим линиям, основав свою небольшую, но прибыльную фирму, но все кончилось, когда любимая женщина показала свое истинное лицо.

И вот, он сидел среди молодежи, смотрел темными глазками на женщину и не понимал истинное значение должности, на которую устраивался, значащаяся как «правая рука директора». Обязанности были понятны: составление документов, присутствие на собраниях, проверки — все под надзором директора, выполнение его прямых поручений. Как ассистент-секретарь, чуть шире, но правая рука.

— Ну-у, — протянула главная бухгалтерша центра. — Нам не велено рассказывать. Можешь сам спросить.

— Надеюсь, ты справишься, иначе центр закроется окончательно, — вздохнули в отделе кадров.

— Она даже не может выпить кофе три в одном, — заявила уборщица.

— Почему?

— Ну так рука болтается, как с такой даже бутылку воды открыть? — ответила женщина под семьдесят лет, горбатая, странная на вид, вычищающая в данный момент мужской туалет.

— А отчего? Рождена такой?