Что за чёрт – тут гамак настолько примитивен, что и нос не почесать! Полупрозрачная створка захлопнулась с щелчком, загорелся слабый зелёный свет. Индикаторы на створке светились синим.

–Лёгкого гипера, салаги, – прорычал в динамиках гамака Руперт, и через три минуты свет в каюте мигнул, а стол, видимый сквозь створку, стал на пару мгновений чёрно-белым, как в древнем кино.

Глава 4. База «Пьяная орбита».

Я проснулся от стука в дверь. Зигфрида в комнате не было. На пороге стояла Даша и вопросительно смотрела на меня:

–Почему не идёшь на обед?

Я протёр глаза.

–Тебя что, Зигфрид не позвал?

–Нет, – сказал я.

–Урод! Ну вот, я тебя зову.

Девушка приветливо улыбнулась.

–Скажи, что ты делаешь на этом корабле? – вдруг спросил я.

–Что ты имеешь в виду?

–Ты не похожа на этот сброд.

Глаза Даши сузились. Девушка молчала несколько секунд, потом сказала:

–Я такая же, как этот сброд. И чтоб ты знал, этот сброд – лучшая команда в Конфедерации.

–Команда мародёров.

Даша сжала кулаки, резко вскинула подбородок и выдохнула: «Ух». Я направился следом за девушкой, поняв, что потерял единственного союзника.

–Герой пришёл, – пророкотал капитан. В камбузе собрался весь экипаж.

– Слушайте, а давайте сделаем его юнгой, станет авантюристом без страха и упрёка, ценителем космических трасс? – процитировал классику Руперт.

Зигфрид осклабился и подвинул свободный стул.

–Прошёл боевое крещение, ком биомассы? – спросил капитан, шумно отхлебнув из кружки разведённый концентрат бульона.

–Не называйте меня так, сэр, – сказал я, отложив вилку.

В камбузе повисла тишина. На меня смотрели все, даже угрюмый Санёк.

Капитан расхохотался, буравя меня маленькими зелёными глазками, и проронил:

–А ты смелый. И не сказать, что книжный червь, да? Хорошо, Игорь. Теперь ты не ком биомассы.

–Кто намалевал смайлик напротив лестницы? – спросил через минуту капитан.

Леонора хихикнула. Санёк отвёл взгляд, вытянув губы в трубочку, чтобы не рассмеяться. Остальные молча хлебали суп и заедали гренками. Гренки были настоящими и вкусными. Возможно, с «Мегалодона».

–Надеюсь, это не ты, ком… планктон? – поинтересовался капитан, отложив вилку.

–Нет, сэр, – обмирая, ответил я.

–Художник трижды не выйдет при следующих стыковках!

Зигфрид присвистнул. Если «Пиранья» редко стыкуется, то угроза очень действенна.

Обед закончили в гробовом молчании. А через час корабль подошёл к базе. В дверь нашей с Зигфридом каюты ударили ботинком. Я открыл – на пороге стояла Даша.

–Чего надо, женщина? – рыкнул Зигфрид. Он влез в модные брюки с голографическими драконами и готовился натянуть чёрную футболку с белым цветочным оранментом.

–Вы не идёте, – сурово проговорила Даша.

–Но я оставался в прошлый раз! – вскричал Зигфрид и швырнул в стену скомканную футболку, оставшись с голым торсом.

–Приказ капитана, – сказал Санёк. Он возвращался с камбуза, держа в руках бутылку с минералкой.

Здоровяк переменился.

–Я понял, – понурив голову сказал Зигфрид. Он почему-то очень остерегался странного сутулого парня.

–Не грусти, – добавил Санёк. – Большая остановка через день. Принесу тебе твоё пиво.

Санёк и Даша ушли, а я вышел в камбуз взять воды. Раздался громогласный бас капитана:

–Скорее, ошмётки протоплазмы! База «Пьяная орбита» раскрыла для нас свои вонючие потроха! У вас четыре часа, салаги!

С мародёрами произошла необъяснимая перемена. Санёк вырядился в чёрный строгий костюм и выпрямился, а Леонора и Даша облачились в вечерние платья, не забыв про кольца и жемчуг. От девушек исходил аромат дорогих духов. Леонора в белом переливающемся платье напоминала снежную королеву, а Даша предпочла синее платье с большим вырезом на спине. Перед скобами девушки сняли каблуки и взяли в руки.

–Счастливо оставаться, Игорь, – вдруг протянула Леонора, провожая меня насмешливым взглядом, а Санёк помахал рукой. Даша бросила на меня уничижающий взгляд.

Экипаж поднялся на верхнюю палубу, где напротив рубки располагался шлюз. Я вернулся в каюту. Зигфрид, одетый в камуфляжные штаны и серую майку, сидел за столом, напялив монокуляр, и вырезал лазером спортивный катер. Расплавленный биопластик капал на стол. Удивительно, как такие огромные руки способны к столь тонкому процессу созидания.