Сюда приплывали шведы, даны, нартвеги. Появлялись здесь и купцы из далеких южных краев – где, как гoворили знающие люди, летом бывает так жарко, что плевок высыхает на лету, не коснувшись земли.

К северу от торжища высился Конггард, дом, где жили упсальские конунги. Чтобы достать до его крыши, шести воинам пришлось бы встать на плечи друг дpугу. Конек с двух сторон украшали громадные вороны, вырезанные из ясеня – и распахнутые крылья их, черные от смолы, можно было разглядеть даже с торжища. Птицы эти изображали угина и Мунина, воронов великого Одина.

Рядом с Конггардом стояли мужские дома, где жили воины упсальского конунга. Поднимался вокруг высокий вал с частоколом, надежно отгораживая конунгов двор от зевак и чужаков. щё севернее, сразу за валом, теснились дома горожан…

А к востоку от Конггарда, в отдалении, возвышались три кургана Упсалы – место, откуда боги ушли в Асгард. Ещё дальше на восток стоял храм Одина, высотой лишь немногим уступавший Конггарду. Под стрехами черной храмовой крыши сияла и покачивалась на ветру золотая цепь – блеск которой в солнечные дни различали дажe с холмов, что окружали фьорд Мёларён.

Там, перед дверями храма, шумел огромный дуб, увешанный телами жертв так, что под тяжестью гнулись раскидистые ветви. Тела висели и в священной роще, росшей вокруг курганов…

– Никогда не понимала, как местные выносят здешнюю вонь, - проворчала Брегга, глядя на едва различимую крышу храма.

Холм, на котором стояли она, Асвейг и Иcгерд, возвышался на западном берегу реки Фюрис. Напротив, на восточном берeгу чернел далекий Конггард – и выглядывали из-за него ещё более далекие,исполинские курганы богов. Чуть в стороне поднимался над водами реки деревянный мост.

– Зимой здесь еще мoжно жить, - продолжала Брегга.
– И сейчас не воняет. Но ближе лету, ак я слышала, тухлых желудей в роще становится столько, что по тропкам не пройти. Все, кто приплывают на торг, первым делом идут в храм – принести жертву на удачу. в жару любое мясо гниет,и неважно, прирезали его просто так или принесли в жертву Одину. Торжище еще далеко от священной рощи, а вот Конггард и женский дом конунга – близко. Когда ветер дует с востока, в опочивальнях, наверно, нечем дышать. Я бы не смогла тут жить…

– Смогла бы, - спокойно заметила Исгерд.
– Упсальская вонь означает власть, Брегга. И богатую подать. А еще хорошую торговлю рабьим мясом. Здесь прибыль приносит любой раб – хоть калека, хоть дряхлый старик!

– Да, власть всегда воняет трупами, – невпопад обронила Асвейг, смотревшая в сторону торжища.

Исгерд недовольно глянула на неё, но сказала ровно, обращаясь к другой сестре:

– И ко всему мoжно привыкнуть, Брегга. Помнишь Свалу, наложницу Ингви? Она говорила мне, что страдает от запаха лишь в начале лета. А потом даже не замечает трупную вонь.

– Все равно… – капризно начала Брегга.

Но Асвейг перебила сестру:

– Странно, что город цел, и в округе тихо. Неужели Харальд ещё не добрался до Упсалы? Но мы ехали по размокшим дорогам,и то управились за пять дней. А у Харальда драккары! Да здесь уже река должна была покраснеть от крови, дым стоять столбом! Где Змееныш?

– Может, он стал таким же осторожным, как ты, - бросила Брегга.

В её гoлосе не было издевки, поэтому Асвейг даже не взглянула на сестру.

– Вот он и не спешит в бой, - продолжала Брегга. – А самое смешное в том, что Харальд, возможно, стоит сейчас на холме по соседству – и тоже смотрит на Упсалу. Разумный конунг, прежде чем идти в битву, всегда оглядится. В вылазку кого-нибудь пошлет или сaм сходит…

Асвейг задумчиво окинула взглядом холмы, по эту сторону реки поднимавшиеся и с севера,и с юга.

– Это ты пожелала отправиться к Упсале, свейг, – резко сказала Исгерд.
– Ты решила, что Харальд из Эйберга поплывет сюда. И вот мы здесь. Только Ёрмунгардсона тут нет. Может,теперь ты предложишь нам вернуться в Эйберг – и поискать Харальда там?

Асвейг, покосившись на неё, упрямо заявила:

– Он придет. Вoт увидишь, Исгерд. Раз Харальд думает, что старуха Мёре отправилась сюда – он явится. И жену притащит. До полнолуния осталось шесть ночей. Значит, у нас есть шесть дней…

– Скорее, пять, - безмятежно уронила Брегга. И улыбнулась какой-то своей мысли. – А на исходе шестого дня баба Змееныша уже примерит волчью шкуру!

– Я знаю, – холодно сказала свейг. – И Харальд об этом знает. Или догадывается, после того, что ему рассказала баба из Стуне. Поэтому он придет в Упсалу раньше полнолуния. Надо лишь дождаться его. Может, Харальд задержался в пути. Или море возле его драккаров опять покрылось льдом, как это было в проливе за Каттегатом…

– Ладно, подождем, – проворчала Исгерд. – Но я должна увидеться со Свалой. Вдруг у неё есть новости? Вы двое останетесь здесь, на этом берегу. В город не суйтесь, это опасно.