Неждана в ответ промолчала. Своего она добилась, а на пустом месте беседы разводить – к чему? Только кивнула осторожно, едва-едва качнув головой. Так, чтобы гривна не сползла.

Она не видела, как Харальд поверх её головы глянул на брата. И усмехнулся. Как ярл Турле, сидевший справа от Свальда, презрительно скривился. Но промолчал.

Это того стоило, весело подумал Свальд.

Ещё на пиру в Йорингарде, тиская Бреггу, он все гадал, что сказала бы Нида, окажись она на её месте. И вот узнал!

Свальд отвернулся от невесты, глянул в зал. За всеми столами сидели люди, по проходам сновали рабыни, разнося еду.

ора, решил Свальд. И, встав, рявкнул:

– Кому как – а мне пришло время выпить мой свадебный эль! Правда, его у меня маловато, только одна бочка… но ещё есть зимний эль из кладовых Вёллинхела! Считайте, что весь он – свадебный! Ешьте и пейте, да так, что бы этой ночью в крепости опустели все бочки! Не рабам же их оставлять?

В зале радостнo заревели. Кто–то закричал:

– Долгих лет, отважных сыновей и прекрасных дочерей нашему ярлу!

Уже с середины здравницы его поддержали другие голоса. А Свальд отодвинул стул со змеиными головами. Выбрался из-за стола, прихватив чашу. Не утерпев, на ходу погладил плечо Ниды, уже не спрятанное под плащом – она его скинула перед тем, как сесть.

одумал вдруг, что мог бы зайти и дальше, пройтись пальцами по гибкой шее… пусть напоказ всему залу, но ведь она ему почти что жена?

Только Нида, не поворачивая головы, бросила:

– Руку не вывихни, ярл Свальд. И не оступись – здесь с двух сторон ступени. Высокие.

Свальд, ухмыльнувшись, отдернул ладонь. А когда проходил мимо стула Харальда, тот глянул на него через плечо. Проворчал:

– Ты вроде в конунги собрался…

Больше брат ничего не сказал, но Свальду и так стало ясно, что он имел в виду. Не пристало будущему конунгу Вёллинхела тискать перед вcеми бабу.

– Вот когда стану конунгом, – легко ответил Свальд.
– Тогда и начну сидеть на пирах, словно меня гвоздями к стулу приколотили! Как это делает мой старший родич!

Сванхильд, жена брата, глянула строго, укоризненно и умоляюще – все вместе. Свальд ей улыбнулся. одумал, уже спускаясь с возвышения – ну да, её-то аральд на пирах лишь по руке гладит. Никогда не позволяя себе ничего лишнего…

И уже шагая к бочке, Свальд вдруг сообразил, что большая часть мужиков за столами смотрит не на него – а в сторону возвышения. Сам обернулся на ходу, бросил взгляд через плечо.

Нида уже встала. ряди цвета дубовой коры укрыли высокую грудь, стекая с неё пологом. Брови над туманно-серыми глазами темнели двумя крыльями чайки – красиво, с надломом. Лицо было белым, чище первого снега.

Непривычный венец, скрученный из литой гривны, делал её похожей даже не на невесту – на прекрасную деву из саг. Из тех, что живут в Асгарде, никогда не спускаясь на землю.

Не просто хороша, пролетело в уме у Свальда. Красива редкой, нездешней красотой.

Он понимал, о чем сейчас думают мужики в зале, глядя на его невесту – какая она там, под одеждой? И каково это, стиснуть её в объятьях? Семейные еще ничего, а вот парни помоложе, всю зиму проторчавшие в крепостях, даже дышали часто, с хрипотцой. И все смотрели на Ниду.

Свальд вдруг пожалел, что коснулся её на виду у всех – ещё больше раззадорив этим мужиков. Многие успели опрокинуть по чаше, буйные головы захмелели…

– Здравниц не слышу! – набычившись, заорал Свальд.

И в два шага подошел к бочке. Зачерпнул эля, замочив рукав. братно шел уже под крики людей, желавших ему с молодой женой долгих лет, богатства и смелых сыновей…

Стоя на возвышении, Неждана ощущала на себе взгляды множества людей. Разные взгляды, и жадные,и оценивающие,и вoсхищенные.

Ей хотелось поежиться – воспоминания от этих взглядов наплывали самые безрадостные. И рабий рынок вспоминался, где её продали Арнульфу… и то, как она стояла у ворот Йорингарда, когда Свенельд привел её на продажу.

Но в этих краях слабину перед всеми давать нельзя, это Неждана знала. И не позволяла зародиться внутри пугливой дрожи. Даже дышать старалась ровно, без тревожных вздохов. Стояла с прямой спиной, глядя только на Свальда, радуясь тому, что обратно к ней он идет уже торопливо – и смотрит серьезно, без ухмылки.