Елисей подошёл к окну уже без утайки. Потом за мной вернулся и снова за руку меня потащил. Через окошко. Сначала поставил на подоконник, потом перепрыгнул сам, а уж после меня и снял. Я обернулась – в открытую тёмную дверь кабинетика уже заглядывали зеваки. А на улице стало ещё темнее и страшнее.

– А где дяденька? – вдруг вспомнила я.

– В окошко ушёл, - со злостью буркнул Елисей. – Пока мы на полу лежали.

А на полу мне не понравилось, не хочу больше.

– В машину?

– Вон она, твоя машина…

Машинка стояла там же, где её и оставили – спрятанная в кустах. На первый взгляд с ней все было нормально, сумерки скрывали нюансы. А нюансов было… Ни одного целого стеклышка, и вся в… дырках? Я представила себя в машинке, прониклась, всхлипнула.

– Сырость не разводи, - сурово приказал мутант продолжая тащить меня дальше через кусты. – Если бы ты в ней была, машинку бы не тронули.

Определённо ничего не понимаю. Зачем тогда переводили в хлам гору железа, если в ней даже и не было никого? Просто так? С жиру бесятся мафиози, не иначе. Их бы ко мне в садик, и сражаться с семилетками по пять дней в неделю за двадцать пять тыщ в месяц.

– Хорошо, что тот джип не взяли, - возрадовалась я. – Чего добро переводить…

Кусты между тем закончились. Я надеялась, что бежать мы перестанем, ибо не понимала, куда бежим вообще, но не тут то было. Вспомнился наш первый день – Елисей меня так же за руку тащил. Только теперь доверия к Елисею у меня больше, а вот оптимизма меньше в разы.

– Устала, - выдохнула на бегу я.

– Терпи. Сюда он ушёл, больше некуда, машина не отъезжала, я бы услышал… консервативен, гад, кажется, знаю, куда утек…

Я вообще не понимала, зачем нам страшный дяденька нужен. Маньяка мы и так найдём, вон они как хорошо звонят, потенциальные маньяки. Ещё пара звонков с поросятами и нужный нам маньяк в кармане. Я получу секс и покаткюсь на машине, а Елисей? Не знаю… я глянула на привычную уже громаду своего пленителя. Куда он пойдёт?

– По-моему, я ранена, - предпринялв попытку остановить мутанта я.
– У меня кровь течёт.

Он остановился резко, я снова врезалась в его спину. Руки распускать не стала, все же, стресс, да и меру знать надо.

Фонарей не было ни одного, и я могла только догадываться, как выгляжу. Елисей тоже. Тем не менее покрутил, оглядел со всех сторон. А потом… понюхал. Вздохнул тяжко.

– И за какие грехи мне все, Господи? – глаза наверняка к небу закатил, вопрошая. – Не ранена ты.

– У меня горячее по руке текло, - возразила я. – И больно.

– Бульон это. От пельменей. Гена ел.

Я принюхалась – и правда, бульон. С уксусом даже. И чёрным перчиком. И как я сразу не поняла? Состояние аффекта, наверняка. Я бы постыдилась мутанта, но как то поздно уже, после того, как совращала, а после сексуальную расписку стребовала, как-то поздно уже…

– Мы куда бежим?

– Всё, прибежали… Тихо. И стой на месте, бога ради!

Урок был свеж, поэтому я и правда на месте осталась – в кустах. Кусты излюбленное место дислокации мутанта, особо густые могли даже прикрыть всю его мощь. Темно совсем стало. Елисей растворился в этой темноте, словно и не было, никогда не устану поражать я этой его сверхспособности. Я вся превратилась в слух. Сначала тихо, очень тихо, только сверчок выводил рулады по соседству и тонко звенел комар. Шум города доносился фоном, еле слышно. А потом что-то хрустнуло, раздался вскрик, следом трехэтажный мат. Приём красивым голосом, таким, от котого у баб поджилки трясутся и сразу принц на белом коне представляется. Но я то знала, что не принц там, а Гена, страшный Гена.

– Васька! – крикнул Елисей. – Выходи!

С каких пор в паре работаешь? – спросил страшный Гена.

Ответа не дождался, а потом меня увидел и сплюнул сердито. Понятно, чего сердится – мутант его в бараний рог скрутил. Я подошла, но остановилась на безопасном расстоянии, Гена все же меня пугал.

– Пошто машину попортили? – голос у мутанта обманчиво добрый.

– Знал я, что ты придёшь. Вот дядьку и посадил караулить…

– Алкоголик? – осенило меня.

Гена посмотрел на меня недобро, видимо, недолюбливал женский пол. Но говорить продолжил.

– Вот и жахнул дробью по машине два раза и разок в окно. Ездить будет твоя машинка…

Мутант толкнул Гену в спину и мы пошли. Повезли почётного пленника в плен маме. Мамы я тоже боялась – с тех пор с ней и не говорила, наверняка она пышет пламенным гневом и сразу же возьмётся за моё воспитание. Папа закормленный пельменями и тем же воспитанием тоже наверняка счастьем не лучится. И, как назло, маньяк не звонит.

– Божественно! – заключил Гена и вытер рот рукавом.