После того как Дон Кордано исчезнет с дороги, Нико сделает Данте условным главой семьи Кордано, укрепит союз, и Мия с сестрой будут защищены. Все будут жить долго и счастливо. Если не считать семейного соглашения со Скоццари, которое ему еще предстояло обсудить, и нескольких жалоб из Нью-Йорка, это был идеальный план.

— Женится? — ее красивое лицо исказила гримаса. — Я убегаю, потому что не хочу быть замужней за мафией. Может быть, ты не понял этого, когда я упомянула о помолвке.

Нико нахмурился. Очевидно, помолвка больше не была проблемой, поскольку он предлагал ей выйти за него замуж. Он был красивым мужчиной. В форме. Состоятельным. Сильным. Очень искусным в постели. Он не ожидал, что эта идея покажется ей настолько неприятной, тем более что она сама ее придумала.

— Это единственный выход. Мы не чужие, красавица. Ты не такая уж непривлекательная женщина, так что для меня это не проблема. И мы прекрасно ладим.

— Я не такая уж непривлекательная? Мы прекрасно ладим? — она бросила ему эти слова в ответ, повысив голос. Чувствуя, что на него обрушивается огромная порция неуважения, Нико выпроводил всех из комнаты, приказав отвести Кэт к его Эскаладе и охранять ее, пока они с Мией не будут готовы ехать.

— Это не повод жениться, — отрезала Мия, когда дверь закрылась. — А как насчет той части, где ты сказал мне, что помолвлен? Все это время ты лгал мне, обманывал меня.

Проклятье. Как он мог достучаться до нее?

— Твоя альтернатива — выйти замуж за человека, который хочет тебя сломить, который заберет все, что у тебя есть, и уничтожит все, чем ты являешься? Человека, который планирует начать войну со всеми семьями в городе? Десятки жизней будут потеряны.

— Или я могу сбежать с Кэт, — она уперла руки в бока, явно не понимая всей серьезности ситуации. — И тогда я смогу взломать все его счета и уничтожить его финансово. Он будет слишком занят своими деньгами, чтобы преследовать нас.

Нико сократил расстояние между ними.

— Mi bella, — тихо сказал он. — Именно по этой причине мы до сих пор используем наличные. Твой отец отчаянно нуждается в альянсе, а ты и твоя сестра — лучший способ его обеспечить. Он так просто тебя не отпустит. Ты всегда будешь оглядываться через плечо. Но я могу обеспечить твою безопасность, — он потянулся к ней, но Мия оттолкнула его руку.

— Я больше не доверяю тебе, Нико. Я лучше буду скрываться, чем буду с тобой.

— Если ты хочешь развод, то для тебя это лучший вариант, я готов нарушить традицию и обратиться к нью-йоркским боссам с просьбой отпустить тебя, — это было легко обещать, потому что он знал, что они никогда не дадут свое согласие, но он видел в ее глазах, что это не играло ему на руку, и, если он чему-то и научился в этой жизни, так это тому, как заключать сделки.

— Отпустишь меня? — ее глаза вспыхнули, и, несмотря на горечь, это заставило его хотеть ее еще больше.

— Это прерогатива мужчины.

— И в этом-то вся проблема, — она ощетинилась от его слов.

— А если я скажу, что никогда не встречался и не разговаривал с женщиной, с которой помолвлен? Что мой отец устроил этот брак, когда мне было шесть лет? На протяжении многих лет я общался с семьей лишь изредка. Но она ничего для меня не значит, кроме союза, который мне понадобится только в том случае, если ты выйдешь замуж за Тони.

— Ты хочешь использовать меня, — горько сказала она.

— Нет, красавица. Брак — это не то, что приносит людям радость, и я никогда не хотел этого. Даже политические браки старой школы никогда не устраивали меня. Я сожалею, что моя реакция на твое предложение причинила тебе боль, — он потянулся к ней, чтобы погладить по щеке. На этот раз ему не отказали, и она вздрогнула от его прикосновения.

— Я чувствовала себя униженной.

— Мия, tesoro... non era mia intenzione ferirti (итал. — я никогда не хотел причинить тебе боль).

— Ты хорошо пресмыкаешься по-итальянски, — сказала она, и ее голос смягчился. — Похоже, это не просто язык любви.

Рискнув, Нико подошел ближе и поцеловал ее в лоб.

— Если мне придется жениться, мне нужен активный партнер. Я могу защитить тебя этим браком. Я могу защитить твою сестру. Я могу положить конец войне. Может быть, между нами и нет любви, но у нас есть уважение и обязательства важнее нас самих.

Нико почувствовал странный укол в груди. Он заботился о Мии. Настолько сильно, что мысль о ее потере была почти невыносима. Но он не хотел называть это любовью. Он пережил опустошение, вызванное слезами матери, и видел, как уничтожаются люди. Любовь не была тем опытом, который он хотел бы пережить.

— Если мы сделаем это, — выпалила она, — И я не буду во всем соглашаться, и ты не будешь указывать мне, что делать. Я буду продолжать работать, а ты не будешь вмешиваться в мои дела.

— Конечно, ты можешь продолжать работать, — он улыбнулся, ощущая вкус успеха.

— А чего ты ожидаешь от меня?

— То, что ты предложила, — уголки его губ дрогнули. — Тебе придется играть роль настоящей жены мафиози. Тебе нужно будет одеваться и играть роль на публике.

— Другими словами послушной, — Мия фыркнула,