Она не чувствовала стыда, перед своей женской стороной, когда была с ним, потому что он уважал ее и ценил ее силу. Он заставил ее желать то, чего она никогда не позволяла себе желать прежде, чем освободит ту часть себя, которую похоронила со смертью Денни. Она видела себя рядом с ним — человеком, которому не угрожало ни то, кем она была, ни то, что она делала. Мужчина, который может контролировать, но не ее. Мужчина, который мог бы защитить ее. Человек, который не боялся ее семьи.

— Если бы в ту ночь ты сказал мне, когда я вошла в твое казино, что мы закончим здесь вот так, я бы назвала тебя сумасшедшим.

— Я не мог решить той ночью, чего хочу больше, — сказал он, целуя ее в висок. — Тебя голую на моем столе или связанную для приманки твоего отца.

Чувство вины пронзило ее, когда он упомянул ее отца, приводя ее в чувство. Что бы он сделал, если бы она сказала ему, что Данте был тем, кто нажал на курок? Как она могла продолжать в том же духе, если скрывала от него то, что он счел бы предательством?

Нико помог ей подняться и повернулся, чтобы избавиться от презерватива. Тем временем Мия соскочила со стола и натянула одежду. К тому времени, как она закончила, Нико оделся и вернулся к своему безупречному состоянию.

— Что же нам теперь делать? — она запихнула свои порванные трусики в сумочку, внезапно осознав, как опрометчиво поступила. Что бы сделал ее отец, если бы узнал, что она связалась с врагом? А может, он уже знал.

— Мы сделаем то, что делают все итальянцы, когда их ждет еда, — Нико распахнул дверь. — Мы едим.

Глава 14

Бен припарковал машину и выключил двигатель. До его незапланированной встречи с Джеком оставалось еще четыре часа. Джек не объяснил причину изменения даты встречи, но Бен надеялся, что это как-то связано с окончанием задания. За все годы работы под прикрытием в мафии он никогда не видел такого безумия, который происходил сейчас. Могли пострадать люди. Хорошие люди. Люди, о которых он заботился.

Пока он не присоединится к новой банде, он будет сидеть в квартире с ревущим телевизором и пивом в руке перед встречей с Джеком. Он собственноручно напишет отчет обо всех преступлениях, свидетелем которых он стал, с мучительными подробностями, перечисляя имена, места и описания — все, что может помочь окружному прокурору в большом деле, которое, казалось, никогда не сдвинется с мертвой точки. Но сегодня вечером он был не в настроении. Он не был в настроении уже два гребаных года.

Он уважал своего босса. Восхищаться им. Он был предан, честен и защищал свою семью, банду и людей на своей территории. Но сейчас он был рассеян. А это означало, что он не прислушивался к грохоту бури. А буря надвигалась, и в этом не было никаких сомнений. У Бена были друзья, которые передавали ему информацию, которую мафия никогда не могла получить. Обрывки информации от других полицейских под прикрытием говорили ему, что назревает что-то серьезное. Хорошо, что Бен прикрывал своего босса. Он просто должен был найти способ донести до него необходимость включится обратно в работу, иначе он потеряет больше, чем свое сердце.

Его собственное сердце болело, потому что завтра должен был состояться один из его дней с Дейзи. Но когда босс позвонил ему и сказал, что утром у него караул, он не смог отказать. Сегодня он тоже весь день дежурил. Но теперь было уже поздно, слишком поздно. Но, может быть, он мог бы зайти и пожелать ей спокойной ночи. Хорошенько обнять. Может быть, она даже еще не спит. По пятницам Джинджер всегда устраивала вечеринки.

Через полчаса он подъехал к дому Джинджер. В доме горел свет, а из окон доносилась музыка. У Дейзи не было ни малейшего шанса под это заснуть. Он постучал, но, когда никто не ответил, толкнул дверь и вошел внутрь.

— Какого хрена ты здесь делаешь? — Джинджер подняла глаза от дивана, невнятно произнося слова, когда Бен вошел в гостиную. Ее рубашка была задрана на шею, грудь была обнаженной, а ноги укрыты одеялом. Ее волосы были безумно спутаны, а глаза были расширены так широко, что казались черными. Игла лежала на ковре рядом с пустой банкой из-под пива, и Бен подавил желание закричать, чтобы не потревожить Дейзи.

— Ты что, колешься, когда наша маленькая девочка в доме? Господи, Джинджер. Прикройся. Посмотри на себя. Что, черт возьми, случилось с той милой девушкой, которую я встретил в баре семь лет назад?

— Гейб спас меня от тяжелого материнства, — Джинджер опустила рубашку и затянулась сигаретой. — Тебе стоит научится иногда держать удар. Он вышел на качественный товар. Возможно, это поможет тебе вытащить палку из своей гребаной задницы. И вообще, какого черта ты здесь делаешь? И сколько сейчас времени, черт возьми?

— Я здесь только для того, чтобы пожелать спокойной ночи, — Бен отвернулся, чувствуя тошноту. Он должен был прекратить это ради Дейзи. Джинджер была бомбой замедленного действия. И Гейб тоже…

— Бен, — Гейб остановился в коридоре прямо перед дверью Дейзи. На нем не было ничего, кроме пары спортивных штанов, свободно обтягивающих узкие бедра, а его фигура была четко очерчена тонким материалом. Он был весь в татуировках, с подтянутыми грудными мышцами, о таком теле мечтал каждый мужчина, если бы у него было десять галлонов протеинового порошка, постоянный запас стероидов и никакой работы, чтобы он мог проводить двенадцать часов в день в тренажерном зале.

Бен нахмурился, когда Гейб не сразу убрался с его пути.