На кухонных часах пять-тридцать-две утра. Ничего себе! Это сколько же времени прошло? Больше девяти часов?

Мой телефон зазвонил. Если это Смирнов, то я не отвечу. Если Илья — сброшу и отключу. На экране светился незнакомый номер.

— Какого черта мне звонят в такое время? — срываюсь, потому что это неприлично.

— Ири, детка, — по голосу я поняла, что это Руслан, — не хочешь продолжить начатое? Скажем, у меня сегодня вечером?!

Вот это наглость!

— А не пойти ли бы тебе к черту? Если я была пьяна и хотела тебя, то не обольщайся, что захочу «закончить начатое». Пошел в жопу, Руслан! — с силой нажимаю «Отбой» и выключаю телефон.

Сегодня ректор решил устроить выходной, чтобы студенты оправились, поэтому можно проспать целый день.

***

Проснулась я от стука в дверь. На часах было пять вечера, еще же такая рань.

Я поднялась с кровати и накинула халат. Кого еще принесло? У Ильи есть ключ, родители в отъезде, Саша умеет открывать замок.

— Собирайся, нужно идти.

— Что случилось? Я только проснулась… — я зевнула: спать хотелось жутко. Видимо, я еще не отошла.

Парень перекинул меня через плечо и методом тыка пальцем в небо нашел ванную комнату.

— Твоего брата отвезли в больницу, я не знаю почему.

Темнота

Машины для слабаков?! Действительно.

Именно так я считала раньше. В принципе, и сейчас так считаю, но только на подсознательном уровне. Сознание твердило об опасности.

Смирнов мне так ничего конкретно не сказал, лишь ответил, что пока сам в точности ничего не знает. Меня это взбесило. Предпочитаю неведению конкретность. Конкретность всегда освобождает от лишних мыслей.

Мы ехали по трассе, не сворачивая. На часах полседьмого, а за окном темнело. Ночь словно забирала под свое покрывало весь город. Из динамика моего смартфона раздалась мелодия «Muse — Feeling Good».

— Да, — напряженно отвечаю, руки трясутся. — Да, Ира. Здравствуйте, Олег Витальевич, — Я и понятия не имела кто это, но оппонент представился мне медработником в «Скорой». — Я уже еду.

Баскетболист, сидевший слева от меня за рулем своей дорогостоящей машины, кинул на меня вопросительный короткий взгляд. По всей видимости, мое лицо было белое, а руки тряслись, как у наркомана.

— Можно я закурю? — спрашиваю своего сопереживающего. Вот как научили в дурной компании — так теперь бросить не могу. А говорила мама, что нельзя связываться с плохими ребятами. Но нет, Ира же непослушная дочка.

— С каких пор гномы курят? — едко ухмыляясь, спросил он.

— За гнома обидно, вообще-то. Курю давно, несколько лет уже, — зажигаю сигарету и открываю окно. Выдыхаю горький дым, вместе с тем — облегченно.

— Была бы ты моя, давно по заднице бы получила, — я выпучила глаза. — Да ладно тебе! Будто парень никогда тебя выпороть за это не хотел.

— Честно признаться, не хотел. Ему было плевать на мои привычки. Да и на меня тоже. Так и расстались — я в него плюнула. В прямом смысле.

Он рассмеялся. Любая другая бы растаяла под его улыбкой и карамельными глазами, но я — не любая. Да и с каких пор я открытая книга для напыщенного урода?!

— Что тебе сказали по телефону?

— Ничего хорошего, — я сглотнула и сделала очередную затяжку, — лежит без сознания в катафалке скорой.

— Катафалк? Это же не…

— Да знаю я! — перебила, не дав закончить предложение третьекурснику. — Он не любит скорые, потому что у него погибла в скорой любимая девушка. С того времени прошло уже около пяти лет. До сих пор называет машины «Скорой» катафалками.

— Он мне никогда не рассказывал, хотя я его знаю со средней школы.

— Брат не хочет сам рассказывать, ему неприятно вспоминать тот момент. Поэтому рассказываю я. Это уже не тайна года три.

Мы подъехали к госпиталю через десять минут. Я выбежала из автомобиля до его полной остановки. Наплевать на это. Родной и дорогой мне человек попал в аварию, и ждать, пока машина остановится полностью, для меня смыслом не было, да и находиться в одной зоне со Смирновым не хотелось абсолютно.

Подбегаю к дверям и с силой их открываю. Не понимаю, зачем в госпиталях тяжелые двери. Чтобы больные не сбежали?! Неумное решение.