— Одень лучше рубашку или блузку, для чего ты их покупаешь?

Кивнув несколько раз, я развернулась на пятках и зашагала в сторону лестницы, хмурясь и бубня «Не одень, а надень!»

Дело в том, что футболка с группой «Нирвана» — моя самая любимая футболка. Ее мне подарил Илья, который на третьем курсе. Хотя, по словам брата, мне подарил ее капитан нашей баскетбольной команды — Миша Смирнов. Тот еще тип. Но почему-то именно эта футболка стала моей самой любимой.

До выхода оставалось тридцать минут. Всего полчаса, чтоб накраситься и собрать сумку, позавтракать и обуться.

Мама всегда удивлялась, почему я никогда не опаздывала: хоть и вставала поздно, а собиралась за два часа до выхода. Я же понимала свою медлительность, всегда рассчитывала время. Собиралась не спеша, вставала рано, никого не будила.

Я натянула блузку и накрасила ресницы. Расчесала голубые волосы и заплела в косы. Родители всегда были против окрашивания, но когда я пришла с синей башкой, они устроили мне скандал, а потом пробовали на ощупь — не сожгли ли мне их.

Завтрак я посчитала отвратительным. Все было отвратительным: овсяная каша с орехами и медом, хлебцы и королёк. Все, кроме кофе. Мама решила меня кормить тем, что я искренне ненавижу. Но кофе было восхитительным — крепким, немного сладковатым и с пенкой.

Пока я ковырялась в нелюбимой каше, время шло очень быстро, поэтому до выхода пять минут. Пара только через сорок пять минут; идти — двадцать; чтобы одеться и выйти из дома — минут пять; ну и чтобы попить какао в университете, повесить куртку и подняться в аудиторию, поздороваться с подругой, обнять брата, построить козни местной шлюхе — Кристине — тоже нужно время.

Я допила кофе и побежала в коридор. Кофе придал энергии. Не на весь день, конечно, но взбодрил. Обула кеды, накинула кожаную куртку. Поцеловала маму в щеку и закрыла дверь.

Я застегнула сумку и куртку, пока ждала лифт. Живу я на двадцать пятом этаже. Вроде бы хорошо: вечером и ночью Неоновый Город разливается красками, весь блестит.

На лифте я ехала минуту-две. Вышла из подъезда и увидела Сашу.

Саша — моя лучшая подруга, лучшая подруга всех времен. Она симпатичная и встречается с одним из баскетболистов первого звена.

Ненавижу их. И я не понимаю, что она нашла в Артуре. Он же высоченный, здоровенный, еще и тупой… В общем, на дух я их не переношу. А все из-за чего? Из-за того, что они ко мне лезут и пристают, издеваются по поводу моего маленького роста.

Не скажу, что такая я уж и маленькая — всего сто шестьдесят семь сантиметров, когда они достигают почти двух метров. Единственные, кто меня не трогает — это мой брат (которому просто фиолетово, что его младшую сестру обижают) Илья и парень моей подруги Артур. Я подтягиваю его младшую сестру Аню по биологии, тригонометрии, русскому и истории. Она троечница-хорошистка, хотя мама меня всегда упрекает в том, что нельзя смотреть на оценки человека в школе. (Хотя я полностью не разделяю ее мнения, ибо оценки ставятся за знания, а не за красивые глазки, а если есть знания — будут и хорошие оценки).

Сама я учусь на филологическом факультете, а моя подруга — на экономическом.

Начиная с восьмого класса, я не знала, кем хочу стать. Да и по сей день не знаю. Родители меня готовили. Окружение пыталось слепить из меня достойную, уважающую старших, девушку. Говорить об уважении я не буду. Для меня это больная тема.

Мы с Сашей обменялись объятьями и зашагали в университет. Грубо говоря, я не видела ее месяц, но успела сильно соскучиться. Меня мучила тоска. Но следующее лето и весь учебный год мы обязаны провести вместе.

На выходе из двора Вашенская остановилась, провела по моим волосам рукой и тяжело вздохнула.

— Если ты снова начинаешь свои «истерики» на счет цвета, то у тебя вновь ничего не выйдет.

Возле нашего учебного заведения мы оказались за пятнадцать минут до начала занятий. Саша потопала в спортзал к Артуру (искренне не понимаю, как можно встречаться с баскетболистами, они же тупые, как воробушки), а я осталась ждать брата возле кафетерия. Мы не виделись с ним около трех недель, виноваты во всем его лагеря для спортсменов, соревнования и друзья (хотя я не считаю, что в большинстве проблем виноваты его друзья, просто он все время с ними гулял, а со мной даже чай пить не хотел).

Минуту спустя он так и не соизволил появиться, но уже в коридоре, далеко, где-то в его конце, я увидела фигуру брата, который почему-то бежал. Завидев меня, он повернул в мою сторону и сбавил скорость. Он поправил черную рубашку и спокойно зашагал ко мне на встречу.

Я оставляю ехидные комментарии сама себе и сама же над ними смеюсь — полное сумасшествие. Илья спотыкается о косяк, но бежит дальше, словно Смирнов — это нечто хуже пиратов.

Кто-то мимо проходящий, завидев погоню, посмеялся с моих комментариев. А я заржала еще пуще прежнего. Я любила смешно комментировать происходящее, даже если вокруг меня никого не было. Часто разговаривала сама с собой.