– Ну тогда… – Сергей пожал плечами. – Тогда это, верно, Валяй хотел тебя напугать.

– Думаешь? – Лида вспомнила лицо Валяя, когда он выпроваживал ее спать, и возразила: – Какое там пугать! Он сам, вроде бы, выглядел испуганным.

– Ну, не знаю, – отмахнулся Сергей и проворчал. – Все равно, это все фокусы Валяя. Не иначе, чтобы выжить нас отсюда. Вот я все припомню… Где он, кстати?

Валяй, с несколькими поленьями в руках, вышел из-за угла дома. Он был в одних узких джинсах и оказался замечательно сложенным и отлично развитым плечистым мужчиной в расцвете лет и пике физической формы. Он куда сильнее, чем вечером, прихрамывал на правую ногу, и заботливый Сергей, совершенно позабыв, что только что не то хотел припомнить брату что-то, не то собирался набить ему морду, не преминул заменить утреннее приветствие вопросом:

– Что ты так расхромался, Валяй?

– Да змеиный укус побаливает… – нехотя буркнул тот.

– Вчера ты говорил, что все почти прошло!

– Говорил… Так, перегрузочка вышла… Ничего страшного, не впервой, – сухо отозвался Валяй и скользнул взглядом по стоящей на крыльце женщине.

Он остановился рядом с братом, перехватил ответный испытующий взгляд Лиды, и его брови чуть нахмурились. Выглядел он неважно, был усталым и ещё более угрюмым, чем накануне. Но он постарался быть вежливым хозяином, поэтому хоть и через силу, но буркнул:

– С добрым утром, Лида. Как спали?… Вам удалось отдохнуть?

– Я спал превосходно, – ответил Сергей, – а вот Лиде мешали какие-то странности…

– Мне очень жаль. Надеюсь, что впредь этого не повториться… – Валяй с легким поклоном обошел Сергея, прошел мимо Лиды и исчез в доме.

– Подумать только, ему жаль, – покачал головой Сергей. – Значит, раз он не отрицает, это действительно его рук дело! Вот паршивец! Пойдем завтракать, а заодно выясним, долго ли он будет над нами издеваться…

Сергей решительно пошел в дом. Лида отправилась следом и, войдя в кухню, с удивлением увидела, что Валяй тащит дрова наверх в мансарду.

– Валька, зачем тебе там дрова? – изумился и Сережа.

– Там у меня есть печурка маленькая, – хмуро пояснил тот.

– Но ведь тепло…

– А если я замёрз? – с вызовом ответил полуголый Валяй и исчез наверху.

В ожидании, когда брат спустится снова, Сережа поставил чайник на плиту и мечтательно сказал:

– Если не обращать внимание на Валяя, место здесь все-таки чудесное! Вчера я говорил, что мне кажется, будто я тут двадцать лет не был. А сегодня мне уже кажется, словно я только вчера отсюда уехал. Ну, будто и не было двух лет отсутствия. Как в детство возвращаешься. Мы же здесь каждые каникулы проводили, пока были детьми… – рассказ снова начался от Адама.

Лида смотрела в окно, стараясь хотя бы рассеянно, но следить за надоевшим уже повествованием. А то Сергей спохватится и если заметит невнимание, обидится просто смертельно.

– … Деревня-то тогда совсем глухая была, несколько жилых дворов и все. Потом сюда хлынули дачники, пустующие дома раскупили, довели до ума, поселили тут разных бабулек, тещ и свекровей на постоянное место жительства… Теперь здесь одновременно и глушь, и народу в деревне около сотни летом живет. Валяя можно считать старожилом. Когда бабка наша умерла десять лет назад, мы с ним приехали сюда на похороны, и оказалось, что дом завещан мне и Валяю. Я оформил документы и вернулся домой, а Валяй остался на все лето, а потом совсем отказался возвращаться. Университет бросил, чудак… Так и живёт тут. Одиноко и довольно замкнуто. Удивительно, что до сих пор на человека похож… Правда, он все время норовит меня разубедить в последнем.

– На что же он живет и содержит дом в таком идеальном порядке?

– Сам не перестаю удивляться, – отмахнулся Сергей. – Он говорил, что на зиму устраивается на подсобные работы в сельсовете, это здесь, в семи километрах, в Капошицах. Плотничает там, печи топит. А летом тунеядствует. Зимой-то я ни разу здесь не был, да и летом не каждый год. А у Валяя, видно, натура такая: дикая жизнь ему в радость. Не знаю я, почему его это все устраивает, я бы и полугода здесь не протянул на его скудных грошах, с голоду бы помер. Правда, его ещё лес и огород кормит тогда, когда денег не на все хватает. Я пытался посылать ему переводы, а он все мне вернул и оскорбился, чудак… Мне, как человеку, необремененному семейством, не составляло бы труда иногда побаловать единственного братишку. Тем более, что я уверен: Валька не стал бы переводить деньги на выпивку и прочие порочные излишества. Но он не хочет ничего брать. Такой уж мой братец на редкость принципиальный субъект, до противного…

– В нашем семействе все качества развиты не слегка, а до противного! Это и к тебе относится, мой прирожденный рассказчик… – раздался сверху голос Валяя. Он сошел с лестницы и заметил: – Я сейчас ещё за дровами в сарай прогуляюсь, а вы тут не скучайте…

– Скажи лучше, какого черта ты ночью действовал Лиде на нервы? – огрызнулся Сергей, задетый тем, как поименовал его Валяй.

– Это не я… – угрюмо вздохнул Валяй. – Ко мне, видите ли, иногда наведывается полтергейст… Обычное явление в наших краях. Шалит помаленьку, но никого не трогает.

– Трепач, – Сергей сплюнул в сердцах. – Ну что ты за человек, в самом деле? Вот зачем ты давеча Лиде наплел про этого парнишку? Какой ещё, к черту, сын? – вспомнил Сергей ночной разговор.

– Почему это сразу "наплёл"? – проворчал Валяй, уже подходя к двери.

Он уже собирался выйти, но вздохнул, обернулся и спокойно подтвердил:

– Я не плёл. Все верно. Мироша – мой сын.

– Да? – Сережка явно не собирался верить брату. – Ну да, конечно. А Лидочка – моя незаконнорожденная дочь.