— Я подумал то же о вас. Харри говорил, что вы покинули Авьен. Рад, что вы вернулись. Пусть даже в столь трудное время.

Марго пытливо глядела в его лицо, взглядом пытаясь нащупать признаки болезни — мешки под глазами, пепельный цвет кожи, белую пленку на губах или сотрясающий грудь кашель. Но не было ничего. Глаза Уэнрайта ясны, а движения уверенные. На щеках — румянец.

— Как это случилось? — прошептала Марго.

Уэнрайт таинственно улыбался, и, придвинувшись к нему ближе, Марго вдруг различила вспыхнувшие и тут же погасшие в его зрачках золотые искры.

— Ламмервайн! — вскрикнула она.

На ее рот тотчас же легла ладонь.

— Тшшш… Прошу хранить молчание, баронесса, — дождавшись, когда она кивнет, Уэнрайт убрал руку и продолжил: — Да, это он. «Эликсир доктора Уэнрайта». Я пока еще не запатентовал название, но уже испробовал его на нескольких больных.

— Доктор Кауц говорил мне…

Понимание обожгло Марго так, что она перестала дышать.

То, над чем работал ее отец. То, чего всем сердцем желал Генрих. Оно теперь было здесь. Запечатанное в пробирках, поданное больным вместе с бромом и виноградным спиртом. Эликсир, настоянный на крови Эттингена, с помощью которого можно исцелить весь мир.

Но не успело спасти жизнь маленькому Родиону.

Внутренние уголки глаз защипало, и Марго отвернула лицо.

— Мне жаль, что это случилось так поздно, — будто поняв ее мысли, сказал Уэнрайт. — Но рад, что случилось вообще. Харри явил чудо.

— Генрих? — Марго вскинула глаза. — Он знает о моем возвращении?

Замерла, ожидая ответ.

— Нет, — ответил Уэнрайт.

Марго выдохнула и кивнула.

— Может, и к лучшему. Я видела его на пожаре…

— Там погиб Томаш.

— Боже! — Марго взволнованно подскочила. — Мне жаль!

— Для Харри волнений достаточно, — продолжил Уэнрайт. — Не думаю, что ему нужно знать о вас. Тем более, вы пришли с мужчиной…

Марго сжала пальцы в замок. Сердечко подпрыгивало и билось у горла. Она знала — конечно, знала! Что Генрих ничего не обещал ей! Что сам был женат! Что они не могли бы быть вместе! И пыталась выбросить мысли о нем из головы, ведь рядом был добрый, понимающий, надежный Раевский…

Знала — и все равно стало мучительно стыдно и горько.

— Мы только помолвлены, — сказала она. — Мы…

И не успела договорить.

За дверью, далеко в коридорах госпиталя, зловеще загромыхали выстрелы.

Госпиталь Девы Марии.

Они не успели ни испугаться, ни удивиться — дверь с грохотом отлетела от удара, и Марго упала спиной на хромированный стол. Звякнули и рассыпались осколками колбы.

— Что вам угодно, господа? — Уэнрайт подался навстречу, но его грубо отпихнул вошедший верзила с револьвером в руке и в распахнутой шинели явно с чужого плеча. Обведя присутствующих мутным взглядом, рыкнул:

— На выход без разговоров!

В коридоре маячило еще двое молодчиков, и разговаривать с такими вправду не хотелось.

Хлопали двери палат и процедурных. Серые пижамы больных смешивались с белыми халатами фельдшеров. Где-то за поворотом мелькнуло озадаченное лицо доктора Кауца. Кто-то из больных метнулся к окну, дернул обеими руками раму — и с улицы тотчас же раздалась пулеметная очередь. Больные повалились на паркет. С потолка посыпалась штукатурка. Марго прижалась плечом к колонне, но ее быстро оттащил верзила с револьвером. Двое других вооруженных до зубов мужланов тащили доктора Уэнрайта и на каждую его попытку что-то спросить, совали кулаком под ребра, отчего ютландец складывался пополам и натужно сипел, тараща налитые кровью глаза. Мелькали пижамы и черные шинели. На рукавах — заметила Марго, — красовались белые повязки с грубо намалеванным крестом с краями, загнутыми как когти. И в груди сразу похолодело: она узнала этот символ — он был отпечатан на листовках, которые разбрасывали в кафедральном соборе за минуту до взрыва. И было в этом знаке что-то непередаваемо хищное, отчего Марго почувствовала дурноту.

Или это действовала духота — в холле было не протолкнуться.

— Давай сюда! — Марго грубо бросили в толпу, в месиво кашляющих и хрипящих людей, в блики очков и стетоскопов, в запах пота и нагретого железа. Марго поспешно вытащила платок и прижала его к лицу — так стало немного легче. И, скосив глаза, она увидела выстроенных по периметру вооруженных людей. Тогда пришел страх.

Доктора Уэнрайта, тем временем, тащили совершенно в другую сторону, в обход толпы, к импровизированной кафедре, сооруженной из столов и стульев, нагроможденных у противоположной стены — этот свободный от людей пятачок охраняли все те же молодчики с нарукавными повязками.

Марго отвернулась, и на мгновенье показалось, что где-то в толпе мелькнули светлые волосы и сюртук Раевского.

— Тишина! — услышала Марго чей-то визгливый голос. — Немедля, дайте тишину!

Последовали оглушительные выстрелы в потолок. Над головой опасно закачалась массивная люстра и, подняв испуганное лицо, Марго различила, что и на балконах стоят вооруженные люди.

Буря, зародившаяся на улицах Авьена из глупых куплетов, окрепла и вылилась сначала в народный бунт, а после — в вооруженное восстание.