— Доброго здравия его величеству! Вива, Спаситель! Авьен будет стоять вечно! — раздалось в ответ, и Генрих, подняв лицо, увидел портрет отца — еще моложавый, опирающийся на саблю, он глядел ясно и величественно, точно говорил: не подведи, сын!

Генрих сплел пальцы в замок и ответил:

— Благодарю вас, господа, и верю в искренность ваши верноподданических чувств. Не сомневаюсь, что турульская знать всегда будет, как и была, опорой престола Священной Империи. Вам известно трудное время, сейчас переживаемое всеми сословиями. Болезнь не щадит ни стариков, ни младенцев, эпидемией поражены регионы Равии, Бонны и Далмы. В пути я ознакомился с заключениями министра по сохранности здравия нации о положении дел в Туруле. И мне неясно, отчего до сих пор в Буде не предприняты меры по снижению численности заболевших.

— Позвольте доложить, ваше высочество, — с кресла поднялся седоусый старик. — По нашим последним данным обстановка весьма благоприятная, и…

— Обстановка теперь меняется ежечасно, — перебил его Генрих. — Каких-то пару месяцев назад Авьен не понимал всей угрозы, а императорский двор проводил приемы и балы. Теперь люди вынуждены прятаться по домам, госпитали не справляются с наплывом чахоточных, а город оцеплен гвардейцами. По самым простым подсчетам, беда придет к вам быстрее чем через месяц.

На этих словах собравшиеся побледнели, тайно переглянулись, откуда-то донесся вздох. Сидящий по левую руку от Генриха граф Медши глухо барабанил пальцами по столу.

— Настоятельно рекомендую вам, — продолжил Генрих, — как можно скорее принять карантинные меры. Со мною прибыло несколько ученых медиков, они готовы поделиться опытом и курировать ведущие госпитали Буды. Прошу отнестись к этому со всей серьезностью.

Медши дернул плечами, вскинул орлиную голову и небрежно заметил:

— Позвольте, ваше высочество! Народ нельзя волновать! Поднимется паника, затем бунты… Политическая обстановка и без того накалена.

— В Буде достаточно военной силы, чтобы сдерживать недовольства, ваше высочество, — подал голос генерал, весь в орденах, с косым шрамом через щеку. Выправкой он походил на учителя Гюнтера, и Генрих вновь поднял взгляд, ища у отца поддержки.

— Необходимо усилить пропаганду, — сказал он. — Выпускайте газеты, листовки, кричите об этом с площадных трибун, пусть поэты пишут гимны, а драматурги ставят пьесы. Расскажите людям, что меры необходимы, и что в трудные дни не может быть никаких разногласий, пока мы все сражаемся против этого невидимого общего врага.

— Ваше высочество, — снова подал голос Медши, и от звука его голоса у Генриха к горлу подступила желчь. — Позвольте снова заметить, что Турула с почтением и радостью перенимает опыт Авьена, но в свою очередь предлагает собственные способы сдерживания эпидемии.

— Говорите, — сквозь зубы процедил Генрих, нутром чувствуя, к чему сведется речь Белы Медши.

— Всем было бы лучше, — продолжил граф, — если бы Турула дистанцировалась от Авьена. Не сочтите за дерзость, но открытые границы предполагают распространение болезни, и…

— Границы подконтрольны, а пропускной режим уже сейчас хорошо зарекомендовал себя в сообщении Равии и Бонны.

— Турульский народ не слишком доволен появлением здесь авьенских военных…

— …в которых значимый процент самих турульцев, включая офицеров.

— И ваша военная реформа уже сейчас приносит свои плоды, ваше высочество. Но вы знаете, как давно Турула мечтает о независимости…

И все застыли — теперь помыслы как на ладони, и разговор неизбежен, и нельзя более тянуть. Генрих сложил горячие пальцы в замок и повторил:

— Независимость. Хорошо. Я подпишу указ о независимости Турулы, — справа глухо прокашлялись, кто-то сипло втянул воздух сквозь зубы. Глаза Медши выжидающе поблескивали. — Но без ваших консервных заводов, без поставок зерна и прочего продовольствия, без военной поддержки Авьену будет непросто содержать дотационные регионы. — Медши открыл было рот, но Генрих остановил его поднятием ладони. — Будет непросто и вам! С прискорбием напоминаю вновь: в мире бушует эпидемия. Бонна и Равия уже заражены. Есть ли необходимость тратить на них экономические ресурсы?

— Ваше высочество, что вы подразумеваете…

Генрих качнул головой и выложил на стол подготовленную грамоту.

— Мой отец-император собирал империю по лоскутам. Но сейчас, видимо, настала пора распустить это одеяло. Если каждый хочет быть сам по себе — тому пришло самое время, — он расправил бумагу и придавил ее ладонью. — Волею возложенных на меня полномочий регента я подпишу указ о признании независимости Турулы, и Бонны, и Равии, и Далмы, и сопредельных королевств…

Окончание потонуло в поднявшемся гвалте.