– Нам лучше прикусить языки и готовиться к адовой посадке. Правая дюза развалится, едва лишь войдем в плотные слои.

– Пресвятая Дева!..

Ракетоплан начало болтать и полоскать, как тряпку в водовороте, на высоте ста двадцати километров. Натужный рев двигателей перерос в отчаянный хрип и лязганье. Температура подскочила до сорока градусов и продолжала подниматься по градусу в минуту. Через лопнувшие теплоизоляционные переборки хлестал горячий пар. Разом включились все противоаварийные системы, но спасать уже, в сущности, было нечего, не считая тринадцати живых душ, забившихся в скафандры. Скрежет нарастал, и корабль затрясло так, будто он угодил в лапы разъяренного зверя. Металл не выдержал и вызмеился трещинами, но в этот же миг сработали амортизационные ракеты и ракетоплан натужно плюхнулся на брюхо посреди зеленой лужайки, в самом центре речной долины, окруженной заснеженными пиками гор.

Кто-то размазывал слезы, вырвавшись наружу и сорвав шлем, кто-то чертыхался, кто-то горячо благодарил Всевышнего, истерически прихохатывая - судьба даровала им передышку, а, может статься, сулила и что понаваристей. Люди жадно глотали наживку неиссякаемой и вечной надежды пополам со свежим воздухом, пахнущим незнакомыми цветами. Даже едкая гарь дымящегося пластика и раскаленного металла не тревожили обоняние истомленный, плотский запах жизни заглушал все - они выжили!

Убедившись, что пожар не угрожает полуразвалившемуся кораблю, они выволокли необходимое снаряжение и принялись разбивать лагерь среди подковообразной скалистой гряды, которая в недалеком будущем могла бы стать фундаментом первого крупного форта планеты - ее они дружно окрестили Надеждой. Первые недели ушли на возведение подиума из гигантских валунов. В глубокие погреба они заложили провиант и боекомплекты, а сверху возвели купол из вспученного пластика. Затем каждый брал шланг и выводил из податливой пены перегородки со встроенной мебелью на свой вкус, стол, скамью, лежанку. Поначалу работали споро, в две смены, отвлекая двух-трех мужчин в дозор, однако вскоре выяснилось, что враждебных набегов ждать не приходится, и строительство временного дома завершили спокойно, без лихорадочного штурма.

Обретя крышу над головой, неприступный подиум с бойницами и оснастив периметр импульсными излучателями, колонисты позволили себе перевести дух и малость оглядеться. Руг Прент произвел несколько вылазок в соседние долины на одном из двух уцелевших вертолетов, а Дик Чепанис вместе с Вандой Джефлин собрал кое-какой приборный комплекс и попытался составить геобиофизический паспорт их новой родины.

– Тебя что-то удручает, Дик?
– спросил его Прент, вернувшись из очередного рейда вместе с Юджом и Романом.
– Не вижу причин для беспокойства. Планета хороша. На деревьях растут чуть ли не булки, почти все плоды съедобны и удобоваримы. Конечно, нам будет не хватать протеиновой пищи. Черт возьми! Впервые высаживаюсь на планету, где не водится ни зверь, ни птица, ни рыба, а? Даже в теплых лагунах сплошные водоросли и ни завалящего тебе моллюска! Растительный мир, как тебе это нравится, Дик?

– Это меня и тревожит.

– Брось! "Тревожит" - не сгущай!

– Здесь полно эволюционных ниш, я жду подвоха, Руг. Жизнь не терпит пустоты, ибо изначально неукротима. Пустота - это капкан. Надобно быть начеку и держать нос по ветру.

– Твоя мама зачала тебя на лисьих шкурах, Дик!
– вмешался Юдж Портер, он ухмылялся, с ленцой вытирая руки о комбинезон.
– Нам нечего опасаться на этой планете, уж я бы учуял, было б что. Эх, развести бы тут коров и свинок, да чуток овец и курей - считай, что рай.

Чепанис никак не отреагировал на откровенно насмешливый тон.

– Я хочу напомнить тебе, Руг Прент, что мы существуем одновременно в двух параллельных мирах. Один из них вполне обратим, детерминирован. Второй - совершенно непредсказуем. При достижении полного единообразия и идеального равновесия, как ни странно, резко возрастает вероятность эволюционного скачка - поляризуется поле пространственных сфер. И получается, что чем ближе природная среда к устойчивому состоянию, тем вероятнее крах первоначальной и, казалось бы, незыблемой системы. В точке бифуркации, то есть разветвления - у природы появляется выбор, и отклик среды на привносимое возмущение становится амбивалентным. Выбор пути непредсказуем, а к чему ведет нарушение симметрии...

Прент пренебрежительно отмахнулся и буркнул:

– Чтоб у тебя язык отсох, Дик! Какая галиматья булькает в твоем котелке? Это всего лишь теории, а никто и не собирается покушаться на твою хренову симметрию! Или ты думаешь, что микробы, которых мы занесли сюда, со временем вымахают в свирепых гризли? Я достаточно побродил по мирам, Дик, насмотрелся всяких чудес, но твоей бифуркацией нигде и не пахнет.

Чепанис задумчиво почесал кончик носа. Когда ты умен, недурен собой, но тебе за сорок, и ты неудачник - отвыкаешь спорить. Действительно, как объяснить зуд в копчике перед внезапным нашествием гостей? Или втиснуть в формулы предутренние кошмары? Прент - толковый мужик и крепок задним умом, но мозг его смахивает на грузовой трюм: туда хорошо ложатся квадратные, правильные мысли с ясной маркировкой на крышке и боковинах - осклизлые же и аморфные шары неясных предчувствий он сбрасывает без колебания за борт, а грянет гром... что ж, засучим рукава.

– Парадигма Больцмана неуступчива, Руг. Если мир внутренне не ориентирован, то разрушаются даже системы, близкие к равновесию разрушаются структурно, появился бы выбор. Растительный мир Надежды чересчур уж идеален, от такой сытости недолго и поперхнуться.

– Чушь! Перестраховка. Что показывают твои приборы?

– Аминокислотный перекос. Слишком сильное магнитное поле, со сложным ритмом пульсации. Оранжевый дьявол изрядно грешит жестким излучением, и потому в жаркие месяцы надо пореже высовываться...

– Ага! Дремать в гротах, у водички? Зимой налегать на лыжные прогулки... Зима обещает быть суровой?

– Не очень. Здесь густоватая атмосфера, а прецессии ядра протекают хоть и бурно, по всей видимости, но кратковременно. Климат, скорее всего, ровный, предсказуемый, с редкими вспышками агрессивности. Единственное, чего я опасаюсь всерьез - это гравитационные бури во время смены светил.

– Ладно, как насчет бактерий?

– Я о чем и толкую - пусто! Жди сюрпризов, капитан.

Руг Прент покачал головой и вернулся к бетономешалке.