Первый день пребывания отряда в Карлсруэ ушел на то, чтобы пополнить вооружение, починить обувь и одежду. При этом произошла новая стычка с Брентано. Он довольно легко согласился на выдачу некоторого количества шинельного сукна для отряда, но об оружии ничего не хотел и слышать. Разговор происходил в его премьерском кабинете. Виллих и Энгельс сидели в креслах, а Брентано от волнения даже встал за своим роскошным письменным столом.

– Поймите же, господа, я не могу вам дать ни одного ружья, ни одного карабина, ни одной сабли - у меня их просто нет!

– А если мы подскажем, где их можно раздобыть?
– спокойно спросил Виллих.

– Можно раздобыть?
– Премьер недоуменно пожал плечами.
– Что вы имеете в виду? Уж не хотите ли вы, чтобы я пополнил ваше вооружение за счет какого-нибудь другого отряда?

– Нет, мы знаем совсем иной источник, - так же спокойно сказал Виллих.

– Другой? Боже милостивый, где он, этот источник? Скажите скорее! Я первый побегу туда, чтобы взять себе пистолет и саблю.

– Этот источник, - спокойствие Виллиха перешло в неумолимую жесткость, - во дворце бежавшего герцога Леопольда.

Брентано как от внезапного удара опустился в кресло.

– Господа!
– Он сделал попытку весело засмеяться, но у него ничего не вышло.
– Это же всего-навсего коллекция. Любительская коллекция! Как можно всерьез говорить о таком источнике вооружения?

– В сей любительской коллекции, - вступил в разговор Энгельс, несколько десятков пистонных ружей, огромное количество сабель и палашей. Мы уже выяснили это.

Брентано растерянно переводил взгляд с одного посетителя на другого.

– Мне хорошо иззестна ваша обстоятельность, господин Энгельс, сказал он наконец с оттенком иронии, - но, как образованный человек, вы должны понимать, что коллекция... как бы выразиться?
– это в некотором смысле реликвия, историческая ценность...

– Вы еще скажите "святыня", - резко бросил Энгельс.

– Если угодно, да...

– Мы уже видели, как рьяно вы охраняете иные святыни. Дворцы бежавших аристократов пустуют, а солдаты союзной армии ютятся по деревенским избам. Теперь вы встаете на защиту еще одной святыни. Уж не в этом ли вы видите свою главную обязанность в восстании?

Брентано хотел что-то возразить, но Виллих не дал ему сказать:

– Господин премьер-министр, мы просим вас дать распоряжение, чтобы наших людей пустили во дворец великого герцога. Напишите записку начальнику охраны или выдайте пропуск.

Брентано снова вскочил:

– Никаких распоряжений подобного рода я писать не стану и пропуска не дам! Я не могу допустить подобного беззакония и хаоса!

– Во дворце герцога пылится оружие, а солдаты революционной армии вооружены косами. Это, по-вашему, законно?
– Энгельс негодующе откинулся на спинку кресла.

Виллих опять упредил ответ Брентано:

– Господин премьер-министр, если вы не дадите нужного разрешения, то мы прямо отсюда направляемся в свой отряд и ведем его на штурм дворца.

– Вы хотите братоубийства, кровопролития?
– Брентано воздел над головой руки.

– Мы хотим оружия.

– Вы ничего не получите. Ничего! Нет, нет и нет!

Виллих и Энгельс встали и, ни слова не говоря, вышли. Брентано заметался по кабинету. Их молчаливый уход напугал его, кажется, больше, чем угрозы.

Опасаясь, как бы немедленный штурм дворца и в самом деле не повлек за собой ненужные жертвы и не осложнил отношения между армией Пфальца и баденским правительством, Виллих и Энгельс разработали довольно хитрый план.

На другой день, когда Брентано, думая, что они спасовали и отказались от своего намерения, уже торжествовал победу, Виллих и Энгельс вывели свой отряд на Дворцовую площадь. Брентано, которому об этом немедленно сообщили, тотчас направил к Виллиху своего посланца с требованием дать объяснения. Энгельс от имени Виллиха написал записку, в которой говорилось, что отряд вышел на учения и с этой целью предпримет учебный штурм некоторых жилых кварталов поблизости от Дворцовой площади. И действительно, несколько часов кряду отряд атаковал то один, то другой квартал. При этом волонтеры, выполняя полученное накануне указание, старались производить как можно больше шума: стреляли холостыми патронами в воздух, истошно кричали, бряцали оружием. Заранее рассчитанный эффект был достигнут полностью. Столичные обыватели, с одной стороны, ужасно возмущались военными маневрами в центре города, с другой - были напуганы, и все поняли - а раньше других это понял Брентано, - что отряд Виллиха не остановится перед действительным штурмом дворца. Поэтому, когда вечером того же дня безансонская рота появилась у дворцовой ограды и ее командир передал начальнику охраны решение Виллиха и Энгельса о реквизиции оружия герцога, то роте сразу было выдано двадцать пистонных ружей: на сей счет уже имелось соответствующее заблаговременное распоряжение премьер-министра. Цель маневров была достигнута!

Из других событий за короткое время пребывания отряда в Карлсруэ следует упомянуть о его пополнении новыми бойцами. Некоторым из них особенно радовался Энгельс, ибо это были рабочие, которых он знал по восстанию в Эльберфельде.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

20 июня вечером было получено известие, что прусские войска перешли Рейн и вступили в Баден. Это произошло не у Книлингена, как ожидали, а гораздо севернее, у Гермерсгейма. Сообщалось, что противник уже занял Грабен и даже Брухзаль, то есть углубился в баденскую территорию километров на двадцать. Отряд Виллиха получил приказ немедленно двинуться навстречу врагу, чтобы задержать его или хотя бы замедлить продвижение.