Священник посмотрел на раненого. На бледных щеках его уже появился слабый, чуть заметный румянец, который громко заявлял, что человек будет жить. Волдорт вспомнил Лесли, и его лицо омрачилось. Только что он спас от смерти того, кто убил достойного человека и друга. И если он прав, если в повозке действительно Лесли, то стоит вознести молитву. Душа священника встрепенулась, рассыпая по его телу колючие и холодные, но такие приятные и легкие иголки умиротворения, ибо он будет молиться. Молиться своим богам, так горячо, как никогда до этого.

* * * *

Кардинал, едва выйдя из залы, расправил плечи, а лицо его вновь обрело здоровый цвет. Лукавая усмешка тронула лишь уголки губ; только для Волдорта он разыграл это представление. «Пусть думает, что я снова достаточно ослабел», — Грюон внутренне улыбался. Несчастному невдомек, что под Солнечными Бинтами тщательно скрыта Ласковая Забота, — молитва для пресвитера его силы не такая уж и накладная. Сложнее было совместить две молитвы в одну, но он справился. И справился отлично: Волдорт ни о чем не догадался.

Кардинал ощущал, что Силы в нем еще хватает, и это одновременно и радовало, и пугало его. Ведь он потратил ее уже достаточно, но чувствовал, что все еще способен творить мощные молитвы, а это могло означать только лишь то, что нахлынула новая волна и увеличила его возможности. Но если он стал сильнее, тогда и другие тоже. Однако Грюон предпочел пока не думать об этом: теперь предстояло еще одно не менее важное дело — мертвый капитан. Несмотря на бессвязное бормотание брата Хэйла, кардинал прекрасно понял, что в повозке. И времени почти совсем не осталось. Примитивное воззвание Призрака, сдобренное колдовством кардинала, заключенном в амулет, разрушило Последнюю Стезю Лесли, но едва ли могло надолго удержать дух поблизости от мертвого тела. Следовало поспешить: как только дух Лесли избавится от ведьминой клети и ступит в Нейтраль, говорить с ним станет невозможно.

Грюон, ускорив шаг, направился во внутренний двор. Каково же было его удивление, когда повозки там не обнаружилось. Пресвитер нервно осмотрелся. Повозки нигде не было. Сновали рабочие, проходила крепостная стража, у ворот юный всадник, очень похожий на гонца королевского двора, что-то объяснял начальнику охраны, а тот, шевеля губами, вчитывался в переданную ему грамоту. Кардинал нахмурился, но тут заметил на дальнем конце двора, поблизости от конюшни, герцога. Они встретились взглядами. Марк поманил кардинала и отвернулся к испуганному конюху, зло махнув рукой. Еще раз указал на потертость на спине коня и рявкнул:

— …сгубишь мне этого красавца — сам под седлом окажешься, пока мясо со спины не выйдет! Пошел прочь!

Стременной, едва не повизгивая от испуга и еле держась на ногах, повел скакуна в сторону конюшен, не веря, что легко отделался. За такое мог и плетей получить или навечно стать золотарем.

— Еще раз приветствую вас, Ваше Высокопреосвященство, — произнес Марк. — Как ваш брат по вере? Справится? Мне показалось, что раны у него были жуткие.

— На первый взгляд. Но все обошлось, — коротко ответил Грюон.

— Ну и чудесно. Раз так, и беспокоиться о нем более нет смысла, я предложу вам небольшую прогулку, правда, не по окрестностям замка, а в погреба. Не откажете мне в любезности?

— Отчего нет? — коротко бросил кардинал, догадываясь, что это приглашение напрямую связано с нарушением его приказа и исчезновением повозки со двора. — Извольте.

Марк наказал шуту, который крутился рядом, следить за конюхом, чтобы жеребца лечил исправно, и жестом предложил пресвитеру пройтись. Какое-то время они шли молча, и лишь когда земля под ногами сменилась сначала коврами, затем голым камнем, Марк произнес:

— Я приказал убрать повозку.

Кардинал молчал, и герцог продолжал:

— Знаете, как вы сами заметили, Ваше Высокопреосвященство, я изучал науки. И прочел много писаний. А глаза мои все еще остры. Достаточно, чтобы увидеть, что привез ваш человек. А раз заметил я, заметили бы и другие в этой крепости. А вы же знаете, как паства Живущих Выше относится к незахороненным телам? Особенно если они смотаны, словно языческие правители? Я хотел избежать пересудов и кривотолков, а потому повозку мы убрали.

— Где тело? — сухо спросил Грюон.

— Мы перенесли его, — все так же спокойно ответил Марк. — Люди, которые никогда не спросят для чего, укрыв его простынями и выдав за раненого, занесли мертвеца, ну, скажем, туда, где его никто не увидит.

Марк снял со стены факел.

— Дальше на стенах нет их, — пояснил он. — Идемте.

— Бинтов не снимали? — кардинал умело скрыл волнение в голосе.

— Нет. Я понимаю, что это может сломать заговор и нарушить фундамент для дальнейших молитв. Тело доставили в лабораторию. А вы не знали про это мое увлечение? — герцог самодовольно ухмыльнулся, заметив мимолетно тронувшее брови пресвитера удивление. — Не все можно узнать через соглядатаев, правда? Книги, рукописи и даже попытка призвать мертвых — это лишь часть. Взгляните.