— Кардинал, — прошипел Лесли.

— Кардинал, — согласился Лайко. — К сожалению, это лишено всяких доказательств и смысла, ибо кто способен пройти сквозь стену?

— Хочешь сказать…

— Хочу сказать, что человек, который попросил тебя поймать, очень опасен.

— Но ты…

— Я не собираюсь просто так тебя отдавать ему.

— Не говори загадками, — Лесли начал закипать, — говори прямо, что надо!

— Скажу, — Лайко поерзал на табурете. — Призрак не забывает своих обидчиков, и даже его слова, что он мне верит, ничего не значат. Мне пришлось уйти из организации. Бросить положение и свою власть, когда я узнал, что Призрак спасся. Я рассчитывал, что эти действия убедят его, будто меня тоже подставили. Получилось. Он, видимо, не мог поверить, что я после предательства не таюсь по дальним закоулкам Немолчания. Но Призрак не тот, кто забывает обиды. Он меня пощадил, но насколько он будет милосерден, я не знаю. Да и мало ли, кто-то раскроет ему глаза на истинного предателя? Я не могу так рисковать. К тому же после того, как я выполню его просьбу и передам тебя на растерзание, вдруг он захочет убрать следы, как делает обычно? Нет. На такое я пойти не могу. И это единственный выход.

— Какой? Я должен его убить? — усмехнулся Лесли.

— Именно, — произнес громким приторным шепотом Лайко, — именно.

— И как же я это сделаю?

— Ты силен и быстр. Я видел тебя на состязаниях по кулачным боям и боям с оружием во время городских праздников, — Лайко движением руки приказал Лесли замолчать. — Призрак придет за тобой один, это несомненно. В этот дом. В этот погреб. Снаружи будут двое моих лучших ребят. Большее их количество вызовет у Призрака подозрение. Даже если я попытаюсь укрыть их в соседних домах, он обнаружит их. Когда он спустится к тебе, а он спустится, я его знаю, он захочет лично сопровождать свою жертву на всем пути. И когда он зайдет, ты нападешь на него в удобный для тебя момент. Мои люди придут тебе на помощь, едва ты начнешь действовать.

— А он таки совсем потеряет ум и зайдет к раскованному пленнику?

— Ты будешь закован и даже избит, — жестко сказал Лайко, — но несколько звеньев цепей будут слабыми. Ты легко порвешь их. Кроме того, такой поступок — это… чрезвычайная смелость с моей стороны. Даже не смелость. Это геройство, отвага — называй как хочешь. Но, если честно, это не самые мои сильные качества. Призрак об этом знает, потому не будет ожидать подобного от меня.

— А если я откажусь?

— Ты не откажешься, — губы похитителя искривила угрюмая улыбка, — у тебя нет выхода. Убьешь Призрака — спасешься. Если нет, он убьет тебя. И биться ты будешь яростно. Не как наемник, которому платят, но за свою жизнь ты будешь биться неистовее, чем наседка за своих цыплят.

— Малопривлекательная судьба.

— Но единственная возможность. Именно потому я тебе все рассказал, что хочу, чтобы ты победил. От этого зависит и моя жизнь.

— Ты можешь не убивать своего врага и проживешь дольше.

— Есть такая возможность. Но вряд ли это «дольше» будет достаточно долго. Я хорошо знаю Призрака. До сего момента я жил в долг. Теперь я должен его отдать, и он уберет меня.

— Тебе тут виднее, — нахмурился Лесли, но глаза блеснули. — А не проще запереть его в подвале, когда он туда зайдет за мной, и отравить газом или даже просто подождать, пока он подохнет с голоду?

— Надеюсь, ты не на самом деле думаешь, что человек, который смог вспороть королеву, не сможет выбраться из запертого погреба или испугается ядовитых газов? — Лайко нетерпеливо повел плечами. — Не кажись глупее, чем ты есть, капитан.

— А если я сдам тебя? — Лесли исподлобья глянул на похитителя. — Авось мне с этого сделается какое попущение?

— Можешь попробовать. Только, уверяю тебя, ничего путного из этого не выйдет. Да, ты погубишь меня, но себя не спасешь. Призрак не сентиментален.

Лесли задумался. Похоже, выбора-то у него нет.

— Я согласен, — обронил он.

— Молодец, на вот, выпей, — Лайко достал из рукава небольшую склянку с желтоватой жидкостью и добавил, заметив немой вопрос: — Это дурша — особый настой на травах. Он избавит тебя от боли… на время. К приходу Призрака действие прекратится, и тебе будет больно. Но ты пересилишь боль.

Склянка по дуге перелетела к пленнику, Лесли поймал ее и недоверчиво глянул на Лайко:

— Он запрещен.

— Дурак. Пей сейчас, — последовал резкий, словно удар плетки, приказ, — через несколько часов действие зелья прекратится.

Лайко поднялся и вышел. Лесли выдернул зубами пробку и настороженно понюхал. Пахло травами и чем-то свежим. Видно, делал настой настоящий мастер, а не простой школяр. Снова скрипнула дверь, и в погреб зашли двое коренастых парней, хмурых, но без жестокости или злости в глазах. Они просто пришли сделать свою работу. Лесли одним глотком выпил дуршу и почувствовал, что снова проваливается в ночь.

21.

21.

В этот раз Лесли проснулся сразу, как услышал позвякивание ключей: за ним пришли. Именно пришли. Почему-то он точно знал: не принесли еды, не заглянули для новой откровенной беседы, а пришли. Вернее, пришел. Призрак. Учащенно забилось сердце, но внешне никто бы не догадался, что капитан очнулся. Уже в который раз послышался скрип.

— Вы его не убили случаем? — спросил тихий простуженный голос.

— Он хороший боец, — ответил низкий голос справа.

— Одному нашему череп проломил, — добавил другой слева.

— Идти сможет? — вновь хриплый.

— Сможет, сейчас очнется, — справа послышался легкий свистящий звук.

«Княжеская нагайка», — догадался Лесли, внутренне напрягаясь и ожидая болезненного удара.

— Спрячь, — властно произнес хриплый. — Хватит с него. Не тащить же мне его.

Лесли только сейчас понял, что у него болит и ломит все тело. Жгучими пульсирующими полосами боль прокатывалась по лицу, ногам, рукам.