Амарис смутилась, а Кйорт добавил:

— Все. Идем, эдали. Элуран все поняла.

Девушка едва не заплакала, кода силуэты ее спутников растворились в темноте. Но собралась и, отчаянно повторяя про себя «Держать зверя», двинулась в Наол, к Эртаи.

* * * *

Марк терпеливо ждал прилета кардараха. Он уже привык к внезапным появлениям этой чудной птицы. И понимал, что она появилась, лишь по жесткому хлопку крыльев где-то в вышине. Потом то широкими кругами, то пикированием птица снижалась, садилась на белые каменные перила балкона, обхватывая их большими кривыми когтями и, суетливо подергивая головой, ждала, пока Марк поднесет к ее клюву широкую ладонь. Затем выплевывала в нее семена датуры. Когда это произошло в первый раз, герцог опешил и с отвращением посмотрел на семечки, ожидая увидеть их измазанными липкой слизью. Но те были сухи и приятны, словно их не выплюнула ему в руку большая птица, а он сам сорвал с ветки. После этого он бережно прятал семечки в дорожный кошель на поясе и как мог тщательнее рассказывал и мысленно показывал кардараху, что видел во сне. Он уже понял, что рассказывать можно не произнося слов, но все равно продолжал говорить. Так ему было легче вспоминать и не приукрашивать, ибо кардинал не обманул: птица совершенно не воспринимала надуманные образы и лживые слова. Марк попробовал не столько для проверки, сколько любопытства ради. Кардарах защелкал и даже несколько раз попытался ударить Марка в лицо своим кривым острым клювом. Король вовремя отстранился. И с тех пор понял, что единственная ложь, которую он может позволить себе, — это недоговаривать.

Но последние сны испугали его настолько, что он пытался рассказать как можно подробнее. Кроме всего прочего, он уже понимал, что с Немолчанием происходит нечто ужасное. Его разведчики доносили, что видели бесов в лесах. Поступали также сведения, что на границах и за пределами Алии бесы уже уничтожили несколько деревень. Марк усилил разъезды. Разведка доложила, что в хоть в границах Алии появление их незначительно, но в соседних странах все обстоит куда как хуже. Белое Княжество так и вовсе перешло на военное положение. Но наиболее пугающие новости просачивались с юга. Говорили, что там началась настоящая война с Радастаном, с его бесчисленными ордами и что юг не выстоит. И его вещие сны полностью подтверждали это.

Послышался хлопок. Марк поднял голову и увидел, как с неба в крутом пике падает посланник. У самого балкона кардарах широко распластал крылья, замедлился и уселся на перила, намертво вцепившись в них когтями. Марк поднес ладонь и привычно посчитал выпавшие из клюва семечки. Все пять были на месте. Герцог спрятал их в кошелек и встретился взглядом с птицей. Рассказывать в этот раз было почти нечего. Прошлой ночью он, словно тыкающийся во все стороны новорожденный щенок, не смог найти не единой двери, ни единой замочной скважины. Видел лишь какие-то смутные тени перебегающих с места на место невиданных существ. И лишь к утру он набрел на какую-то темную узкую тропинку, прячущуюся среди черной травы. Тропинка провела его через кривоватые, словно детской рукой нарисованные углем на стене печи, деревья. И он вышел на поляну, раскинувшуюся у широкой черной реки. В волнах пурпурного тумана он увидел мост, а рядом с ним высокого человека в белых одеждах и с черными прямыми волосами. И он пошел к нему. Спросил во сне: «Эй, милейший, где я?» Но человек игнорировал его. А сон становился настолько явным, что Марк кожей ощущал покалывание холодного тумана. «Уважаемый, я к тебе обращаюсь. С тобой король говорит!» — властно произнес Марк. Человек продолжал смотреть на воды, скрестив руки на груди. Герцог хотел ускорить шаг, но ноги его стали вязнуть в тропинке. Со всех сторон потянулись склизкие щупальца, а тропинка вдруг оказалась длинной выгребной ямой, забитой черными глистами. Но Марк лишь усмехнулся: он уже умел управлять снами. И его следующий шаг пришелся уже на твердую почву, а давящий туман разметало утренним ветерком. Послышалось пение птиц, а черное небо осветила зарница. Человек зябко поежился и недовольно пошевелил плечом. Герцог получил чувствительный толчок в грудь и отлетел на десяток шагов назад. Человек у моста обернулся, и Марк проснулся. Его трясло от ужаса. Холодный пот прошиб тело. Простыни оказались мокрыми, а одеяло было скомкано ногами и сбито к спинке большой кровати: видно, он метался во сне. Грудь саднило, и по ней, как пятно чернил на бумаге, прямо на глазах расползался настоящий синяк. Но он больше ничего не мог вспомнить. Однако герцог был упрям. Он уже решил, что найдет эту реку вновь и снова попробует поговорить с незнакомцем. Второй раз всегда легче вскрыть видение. И он будет готов к тому, что это предсказание ведет себя иначе. Не поддается, сопротивляется и, как видно из ушиба на груди, способно хорошо приложить. Оно словно сказало: «Не суйся не в свое дело». Но это лишь подлило масла в костер любопытства, распалив его до небес. И за этим огнем не стало видно скромно потупившей взор мысли: «Не торопись, это что-то новое. Жди ответа Грюона. Ты всегда так делал».

* * * *

Марк быстро нашел тропинку. Теперь он знал, где искать, и даже в почти кромешной тьме быстро вышел на нее. Со вчерашней ночи она никак не изменилась. Он с легкостью вспоминал каждый участок пути: повороты, изгибы, выступающие из земли корни, шуршащую под ногами гальку, пучки черной травы. Он шел уверенно, как король в собственных покоях. Впрочем, он в своих видениях тоже чувствовал себя всесильным. Произошедшее вчера воспринималось лишь как непонятное отклонение и его личная неготовность к тому, что видение не подчинится. Но сейчас он готов был разобраться с ним и с тем таинственным человеком у моста. Хотя то, как непринужденно тот вел себя, оставляло некоторые мысли о странности происходящего и возможной опасности. Но какая может быть опасность во сне? Ведь Марк уже понял, что проснуться он может в любой момент, тем самым разорвав видение.

Тропинка выскользнула из темноты на берег реки. Человек в белом стоял так, словно Марк был тут минуту назад. Только в этот раз Марк не стал менять сон, когда дорожка наполнилась глистами. Он поднялся в воздух и полетел вперед на высоте локтя над землей.

— Эй ты! — прогремел он, специально усилив свой голос, чтобы тот громовыми раскатами прокатился по окрестности. — С тобой говорит король. Обернись.

Человек обернулся. Высокий, с очень белой кожей, нежными тонкими пальцами и красивым лицом. Но глаза. Вместо глаз — два ряда черных точек с бурыми подвижными сяжками. Марк вдруг стал задыхаться, сорвался и рухнул лицом прямо на тропинку. Его рот судорожно открывался, как у вытащенной из воды рыбы, стараясь захватить побольше воздуха, но вместо этого в рот хлынул поток грязи и глистов. Он захрипел и попытался проснуться, но ничего не вышло. Тело его металось, синело лицо, скрюченные пальцы вцепились в простыни, а ноги истово молотили по постели. Человек подошел, не касаясь ногами земли. Повел рукой. Марк снова смог дышать, зависнув над тропинкой.

— Я же вчера ясно дал понять: тебе тут не рады, человек, — произнес неизвестный мягким, спокойным голосом, может, слишком бархатным для мужчины, но с явными нотками несгибаемой силы. — Так отчего же ты решил снова прийти?

— Ты — видение, — прохрипел Марк. — Предсказание…

— Ах, так ты тот самый прорицатель, — догадался человек. — Хотел снова подглядеть, да? И ты сам читаешь сны? Или кто-то тебе помогает?

— Пошел прочь, — Марк напрягся и снова попытался вырваться из сна, но ничего не вышло: его держали, словно в тисках.

— Ваши враги, эдали, тоже любили подглядывать, и глянь, куда их это привело. Ничему не учитесь. Но нам это на руку, — в голосе незнакомца не проявилось ни малейшего раздражения грубостью герцога.

— Кто ты? — прохрипел Марк. — Аббук? Пришел мстить?

— Аббук? Нет, — человек рассмеялся. — Но, я смотрю, Кашш тоже знает. Что ж. Игра от этого лишь станет интереснее и быстрее. Тем более что я уже впереди. Знаешь, я люблю быстрые игры. А ты любишь?

— Кто ты? Что ты сделал со мной? — Марк смог поднять глаза и еще раз взглянуть на собеседника.

Глаза-сяжки незнакомца внимательно разглядывали герцога.

— А я не скажу, — человек позволил себе улыбнуться. — Знаешь, разумное существо твоего вида не пришло бы ко мне второй раз, особенно когда едва удалось унести ноги в первый. Но раз так, я попрошу тебя о помощи. Побудешь моими вратами? Насколько тебя хватит. Всего на несколько минут. Я огляжусь.

Человек отступил и тут же пропал во тьме. Марк очнулся. Его рвало прямо на постель. Он свесился с кровати, извергнув очередной поток черных червяков. И понял, что не может больше пошевелиться. Изнутри его распирало. Растекалась горячая боль. Он увидел, как на теле его начинают возникать мелкие розовые папулы. Они стремительно увеличивались в размерах и набухали. В их сердцевине образовывались чешуйки, которые почти сразу становились жесткими сухими корками. Корки начали отваливаться, открывая гнойные язвы. Желтый гной, словно нехотя, густой патокой потек из глаз, рта, ушей. Марка затрясло, тело горело от жара. Язвы росли, становясь все глубже. Он хрипел в попытках позвать на помощь, но поток рвоты не прекращался ни на мгновение. Резкая, доводящая до безумия боль пронзила голень. Герцог неимоверным усилием дернулся, пытаясь схватиться за нее, и понял, что она лежит отдельно от тела, стремительно покрываясь черным гниющим налетом. Он мысленно закричал, так как не мог издать ни звука. Из ран на отделившейся конечности вместе с гноем полезли белесые многоножки. Они рассыпались по постели и тут же кинулись на оставшееся тело. Полезли в раны, уши, нос, рот, анус. И Марк почувствовал, как его съедает заживо сотня маленьких жгучих пастей. От боли он давно должен был потерять сознание, но этого не случилось. Он увидел, как в воздухе проявился призрак неизвестного. Он с интересом покрутил головой. Прошелся по комнате. Дотронулся до резной спинки кровати. Его пальцы с первой попытки прошли насквозь через темное вишневое дерево. Человек нахмурился и снова провел пальцами. Теперь они заскользили по блестящей поверхности, издавая легкий скрип.