— Ну, ты еще замурлычь мне тут, — саркастически буркнул он.

Опустив девушку на грубые доски кровати, он, превозмогая сильную усталость и желание лечь и заснуть, направился к сундукам. Взял первый попавшийся плащ из десятков меховых шкурок и накрыл им Амарис.

— Потерпи, сейчас будет полегче, — сказал он.

Но все еще трясущаяся элуран едва ли его слышала. А если слышала, то вряд ли поняла.

Дрова, пролежавшие в хате долгое время, порядочно отсырели, как и в общем весь дом, что говорило о том, что печь давно не разжигалась. Кйорт решил, что времени на танцы с огнивом нет, и, уложив поленья, просто ткнул в них аарком. С костяного клинка соскользнул яркий огонь, моментально обхватив дерево, но через мгновение аарк словно вдохнул, и огонь исчез. Но свое дело пламя Игании сделало. Теперь хватило одного удара кресала о кремень, чтобы сноп искр даже без трута разжег огонь. Печь недовольно загудела, но ходящий с таким уже сталкивался — гул пропадет, когда она прогреется. Запахло смолой и елью. А трепещущие листья огня, бесшабашно веселящиеся на податливом дереве, успокаивали. Холодная скорбь замерзших стен отступила перед жаром рыжего пламени. Ходящий взял длинную лучину и прошелся по хате, поджигая толстые сальные свечи в грубых затекших подсвечниках. Они коптили, дурно пахли и светили неровно, не чета дорогим восковым, однако даже их свет наполнял хижину уютом и чувством безопасности.

Закончив со свечами, Кйорт вернулся к девушке. По дороге он заглянул в сундуки. Выбрал там несколько больших плащей, подобрал сухую, вроде бы подходящую по размеру одежду и захватил медвежью шкуру. Превратив другой каркас с помощью плащей и шкуры в теплую мягкую постель, подошел к Амарис. Девушка лежала, подтянув колени к подбородку и обхватив их руками. Ее все еще трясло. Ходящий переодел ее в теплую сухую одежду и перенес теперь уже в готовую постель.

Печь тем временем прогрелась, и по дому стало расползаться приятное тепло. Кйорт взял пару котелков, большой и чуть поменьше, стоящих около печи, и вышел из дома набрать в них снега. Буря и не думала затихать. Ее завывания раздавались то тише, то громче. Ветер яростно мотал ледяное непроглядное покрывало. Гора стонала от ударов. Где-то далеко прогудела сошедшая лавина. Ходящий настороженно посмотрел по сторонам, словно боясь увидеть в сугробе труп эдали. Заметил на стене дома несколько крюков для ламп, но самих светильников на них не было. Чуть дальше вдоль правой стены виднелась невысокая пристройка с односкатной крышей. Кйорт сделал пару шагов и заглянул внутрь через маленькое окошко. Оказалось, что это небольшой теплый хлев, скорее всего для яков, судя по кускам грязной шерсти на деревянных подпорках и стойкому кислому запаху.

Йерро вернулся в дом, поставил в печь котелки со снегом и осмотрелся. Хижина была небольшая, но очень добротно, на совесть сложенная, хоть и выглядела неказисто. Все щели тщательно законопачены. Оконца небольшие, вместо стекол — бычий пузырь. Но зато крепкие ставни плотно подогнаны и надежно прикрывают их во время бури. Посреди хижины — большая каменная печь для отопления и готовки, недалеко от нее — дырявый дощатый стол с пятком деревянных чурбанов вместо табуретов. По стенам висят веревки, ледорубы, кошки, переносные фонари. Рядом стойки с одеждами, оружием. Поблескивает матовое кольцо люка в погреб.

Кйорт взял со стены два фонаря, проверил в них масло: его должно было хватить на много часов. Затем лучиной зажег фитили и закрыл боковые дверцы из толстого стекла. Снова вышел наружу и подвесил лампы на грубые железные крюки — справа и слева от двери. Света от них было явно недостаточно, чтобы пронзить буран, но раз Арлазар попросил, пусть так и будет.

Кйорт вернулся в дом. Снег в котелках уже растаял. Ходящий подтащил к столу один из дорожных мешков и стал его разбирать. На столе появились бобы, вяленое мясо, сухари, сухофрукты.

Вода в котелках быстро закипела. Кйорт знал, что на высоте это происходит намного раньше, чем в низинах, и потому еда готовится дольше. Но для травяного чая этого было достаточно. Он закинул в маленький котелок травы, что указал Арлазар, и добавил горсть красных ягод. Дал еще немного покипеть и снял с огня. Накрыл куском деревянной доски вместо крышки, чтобы настоялось. Во второй котелок забросил бобы и вяленое мясо, собираясь сделать густую похлебку. Решив, что отвар на травах уже достаточно настоялся, налил немного в большую деревянную кружку и подошел к Амарис. Девушка лежала с закрытыми глазами. Лицо ее уже покрылось легким румянцем, а плечи перестали содрогаться. Кйорт сел боком на постель и положил ей руку на плечо.

— Элуран, — позвал он. — Элуран.

Веки девушки дернулись.

— Элуран, проснись. Тебе надо это выпить. Станет намного легче. Потом сможешь поспать.

Глаза девушки открылись. Она некоторое время смотрела на ходящего, словно не понимая, где она и что происходит.

— Мы в укрытии. Мы прошли перевал, — печально сказал Кйорт. — Ты будешь жить. На вот, держи.

Амарис не без помощи йерро села, оперлась спиной о стену хижины и, все еще кутаясь в медвежью шкуру, взяла в руки кружку. Сделала глоток.

— Дрянь какая-то, — тихо произнесла она.

— Возможно, — ответил Кйорт. — Я не пробовал. Но твой друг советовал пить сейчас именно это. Пей.

— Все прошли? — Амарис тревожно осматривала помещение, не забывая делать дробные глотки напитка. — Где Арлазар? Где Ратибор?

— Эдали скоро вернется, — Кйорт поднялся. — Мальчика и Хигло уже нет. Они остались там.

— Мне жаль, — казалось, что Амарис сейчас разрыдается.

— Мне тоже, — ходящий вернулся к столу. — Мне тоже.

— И что теперь?

— Не знаю. Ждем возвращения твоего друга. Пьем чай. Потом поедим.

— А где он? — Амарис обеспокоенно поставила пустую чашку на пол.

— Он не сказал. Но раз он считает, что необходимо сделать, что бы он там ни задумал, значит, это нужно. Нам остается только ждать.

— Но там же буран, и могут быть эти… твари, — девушка заволновалась.

— Я думаю, он оценивает риск, — Кйорт постучал ложкой по котелку. — Согрелась? Еще чаю?

Девушке на мгновение показалось, что она услышала в голосе ходящего участие.