Дети у нас там жестокие, а ласке взяться в принципе и неоткуда. Большинство из неблагополучных семей и кроме ободранных стен детдома и пресной каши ничего-то в жизни и не видели. Я и сама такая, четко понимая, что мягкой и слабохарактерной никак нельзя быть – сожрут и не подавятся. Но жить так изо дня в день становилось просто невыносимо. Вот я и решила убежать. А тут ко мне пристали Леся и Петя. Мы общались, но редко и назвать нас прям друзьями на века, ну никак нельзя. Пару раз я защищала Лесю и сама хорошенько выхватывала за это.

Дело в том, что она была девчонкой, которая предпочитала девчонок. Я знала об этом, слухи ходили, но мне было как-то всё равно. А вот наши мальчики, явно ведомые извращенными мыслями, всячески хотели поиздеваться над Лесей. Уже позже, когда мы сбежали, она мне призналась, что была влюблена в одну девочку, о взаимности, конечно же, не могло идти и речи. Из-за своей такой вот особенности Леська в нашей группе была изгоем, ровно, как и Петька. В его случае, он предпочитал мальчиков и тут обычными насмешками и пинками не обходилось. Его били, избавили чуть ли не до полусмерти.

Короче, понимая, что этим двоим просто не выжить в жестоких реалиях нашего детдома, я согласилась их взять с собой. Да, компания у меня была своеобразная, но мы как-то быстро стали неразлучны, будто с самого детства всегда дружили. Пожалуй, это было то немногое, но бесконечно ценное, что вообще случалось в наших жизнях. Мы всё делали вместе, заботились друг о друге, и никогда не бывало такого, чтобы кто-то кого-то заложил или слился с очередного дела. Всё же общие трудности объединяют и показывают, кто твой враг, а кто друг.

– Как дела? Продала что-нибудь? – я растерла свои окоченевшие пальцы и сняла капюшон.

– Да, маки одна тетка купила, - Леся смотрела себе под ноги и намеренно не поднимала взгляд на меня.

– Ясно. Ну, это хорошо, чем вообще нечего. Я тоже тут одну мымру «обчистила», так по мелочи, вроде бы обошлось.

– Хорошо, - Леся продолжала создавать видимость, что что-то усердно изучает на асфальте под своими ногами.

– Так, - протянула я и присев на корточки, схватила подругу за подбородок и насильно повернула ее голову в свою сторону. – Какая мразь это сделала? – на милом немного худощавом лице, украшенном небольшой россыпью веснушек красовался багровый синяк, окрасивший всю правую щеку.

– Алис, не надо, - Леся убрала от себя мою руку и прикрыла свежий синяк волосами.

– Что, блин, не надо? – распсиховалась я. Меня легко вывести из себя, я вспыхиваю как спичка, и тогда туго приходится всем.

Леся, несмотря на всё то дерьмо, что случилось в ее жизни каким-то удивительным образом сумела в себе сохранить некоторую доброту и эту чертовую детскую невинность во взгляде зеленых глаз. Она была как ребенок, наверное, все творческие люди в душе остаются детьми. Из-за этого желание защитить ее было особенно острым. Да, я злилась из-за того, что кто-то причинял ей вред, и порой я вела себя как мать-наседка.

– Ничего страшного, пройдет, - Леся попыталась улыбнуться, но меня этой фигней не проведешь.

– Это тот жирный ублюдок сделал? Да? – меня уже начинало всю трясти от злости.

– Ну да, но я сама виновата, чуть не отбила у него клиента, - Леська так оправдывалась, будто это она кого-то поколотила.

– Мразь, - прошипела я сквозь зубы и стремительно направилась в начало ряда, чтобы дать по роже одному псевдо-художнику, который своим жирным телом портит не только атмосферу этой аллеи, но и поднимает руку на мою подругу.

С этим козлом по имени Андрей у меня уже были некоторые стычки. Я не раз его предупреждала, что если тронет Лесю, я ему глаза выцарапаю. Он на мои угрозы только рассмеялся, так мерзко с похрюкиванием. Видимо решил, раз я вдвое, а то и втрое меньше его, так меня и бояться не стоит. Но всё же Андрюха Лесю не прессовал, а тут вдруг решил силу проявить. Конкуренция из людей зверье делает, а этот еще и картиночки пытается калякать своими копытами, прикрываясь маской творца.

У меня уже чесались кулаки, так сильно хотелось заехать по жирной морде. Буквально подлетаю к Андрюхе. Он, одетый в пуховик, пьет из термоса кофе и рассматривает свой товар. Я со всей силы, на которую только была способна, бью его по лицу, термос валится из его рук, разливая содержимое на землю.

– Ты чё блять?! – урод смотрит на меня ошалелым взглядом, прижав руку к распухшей щеке.

– Охренел, козел жирный?! – я с ноги ударила его по коленке, он тут же согнулся. – Я тебе, что говорила насчет Леськи?! Забыл?!

Этот осел, пытался меня схватить и повалить на землю, но я вовремя увернулась и дала ему пинка под зад. Андрей клюнул носом. Все художники наблюдали за нашей стычкой, но никто не решился вмешаться и правильно сделал, а то я сгоряча еще кому-нибудь дала бы по голове.