Ранхаш прикрыл глаза и, взъерошив волосы, вздохнул. Как же он не любит упрямцев…

Окинув комнату взглядов, оборотень обратил внимание на разлетевшиеся по полу бумаги, сброшенные со стола взрывом. Два сложенных вчетверо пергамента лежали совсем рядом, и Ранхаш взял их и развернул. Совершенно чистые листы. Понять, какой из них принадлежал Виидашу, а какой Амайяриде, можно было только по истрёпанности. Мужчина задумчиво мазнул пальцем по пятну на правом нижнем углу и уже хотел отложить бесполезные письма, как по листку разбежались строки его собственного послания. Последнего из тех, что он писал Амайяриде.

Мужчина подался вперёд, вспоминая, что именно он сделал, и потёр правый угол чистого письма. Потом перевернул лист и потёр правый угол на другой его стороне. Повезло ему только, когда он перевернул лист, поменяв положение верха и низа. По бумаге расползлись строки его же послания. Ранхашу понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, что он ничего не перепутал и это письмо Амайяриды. Просто он видит то, что она получила последний раз. Видимо, письмо отражает последнее написанное или полученное.

Ранхаш отложил письма, досадливо хмурясь. Вряд ли это открытие ему чем-то поможет. Строки собственного послания, написанного почти две недели назад, он и так прекрасно помнил…

Взгляд харена остановился. Две недели назад? Шесть дней назад они с Амайяридой впервые встретились недалеко от Тривийской заставы, а это более двухсот вёрст от Санариша. Если девушка всё это время перемещалась пешком, то две недели назад расстояние между ними не могло быть в тридцать вёрст. Почему тогда послание дошло до неё?

Шидай остановился напротив закутанного в меховой плащ мужчины и окинул его любопытным взглядом. Когда один из стражников сказал ему, что с ним хочет поговорить Харийд, хаги из городской охраны, лекарь несколько удивился, но всё же смог предположить, что тому могло понадобиться.

— Чего тебе?

Харийд настороженно стрельнул глазами в сторону сыска и только потом уставился на Шидая.

— Что с девочкой?

— Тебе-то зачем это знать? — изогнул брови Шидай.

— Давайте без этого, — раздражённо поморщился молодой мужчина. — Я хотел навестить её, но меня никто не пускает. Начальство палки в колёса ставит, и никто не знает, где она находится.

— На то есть причины, — заметил Шидай. — Про взрыв ты наверняка слышал. Не думаешь же ты, что харен позволит подобному повториться?

— Да понимаю я всё! — недовольно отозвался Харийд. — Но она хаги, и я должен убедиться, что сейчас с ней всё хорошо. Это… это выше меня! Я не могу просто так оставить её. Она же младше меня, мне следует помочь ей. Да я в глаза предкам смотреть не смогу, если просто останусь в стороне!

— Боюсь, тебе придётся и дальше терзаться невыполненным долгом, — пожал плечами Шидай. — Я ничем помочь тебе не могу. Сейчас с ней всё хорошо, она идёт на поправку.

— Господин Шидай, вы, видимо, меня не очень хорошо поняли, — парень тяжело посмотрел на лекаря. — Я не могу остаться в стороне, но если я сам окажусь неспособен присмотреть за ней, то я обращусь за помощью в общину. Это моя прямая обязанность как хаги. И пока я ещё никому не сообщал о девушке, которая может стать тёмной.

Вот поганец! Шидай весело повёл бровями. И ведь к Ранхашу с этим шантажом не рискнул идти, значит, не дурак. А он-то думал, чего это хаги до сих пор молчат и не засылают своих представителей. Оказывается, им ещё никто ничего не сообщал.

Старейшины могут потрепать нервы, и Ранхашу это будет даже полезно, но Шидай всё же решил поддаться шантажу.

— Ну ладно, пошли, — с тяжёлым вздохом сказал лекарь, старательно пряча улыбку под маской досады.

Майяри любовалась садом, когда услышала топот в коридоре и напряглась. Господин Давий ходил куда тяжелее и медленнее. Неужто господин Шидай вернулся? Его Майяри почему-то побаивалась. Если господин Ранхаш ей просто не нравился, то лекарь пугал. Наверное, оттого, что вызывал расположение. А вызывающие доверие — самые опасные существа на свете.

Опасения девушки оправдались, и в комнату вошёл жизнерадостный оборотень. Да не один.

— Эй, а этого ты куда? — вопросил из коридора Давий.

— К девочке, — с самой кровожадной улыбкой Шидай затащил в комнату несколько растерянного светловолосого мужчину. — Оставлю его здесь, ей на съедение.

— Не съест, — флегматично заявил домоправитель. — Я её только что покормил.

— О, — наигранно опечалился Шидай, но затем пугающе резко, почти без перехода стал серьёзным и строго сказал мужчине: — Десять минут, не больше! — и подмигнул Майяри: — Не обижай его.