Неожиданно мужчина резко вскинул руку, и линии полыхнули красным. Стража отшатнулась, но ничего не произошло: заклинание не смогло замкнуться в незавершённом круге. На месте остались только Ранхаш, Шидай и Трибан. Последний досадливо поморщился и интенсивно потёр замёрзшие уши. Что-то решив для себя, артефактчик пальцем дочертил линию и присыпал её мелом. Отвлёкшись, чтобы размять затёкшую шею, мужчина наконец заметил харена и его лекаря и неожиданно расплылся в яркой располагающей улыбке. Жёлтые, с лёгкой прозеленью, глаза весело сощурились, утратив сосредоточенную серьёзность.

— Харен? Очень рад видеть вас. Позвольте представиться, — оборотень встал, поспешно отряхивая ладони от мела. — Арон Дебрий, артефактчик.

— Рад знакомству, — ответил любезностью на любезность Ранхаш. — Вы уже можете что-то сказать?

Арон осмотрел получившуюся фигуру и искривил губы.

— Ну работа не закончена, но здесь уже и так всё ясно. Взрывная печать третьего класса с активацией вербальным заклинанием. Линии высыпаны взрывной смесью, отсюда и огонь. Заклинатель в момент взрыва должен был находиться где-то недалеко, иначе печать бы не сработала. Или заклинатели. Всё же третий класс требует немало энергии. В одиночку далеко не каждый вытянет.

— Третий класс? — переспросил Шидай, прищурившись. — Это какая мощность?

— Ну классов всего десять… — начал артефактчик.

— Точно! — лекарь щадяще хлопнул себя по лбу.

— … и первый, самый мощный, может разворотить половину этой улицы, — продолжил Арон.

Улица была недлинной, и её половина составляла саженей триста. Что, впрочем, учитывая густонаселённость городов, было немало.

— А третий класс как раз для подрыва небольших сооружений больше подходит. Если бы карета на месте стояла, то её бы просто разнесло в разные стороны, как лавку булочника в Жаанидые, — Арон припомнил случай, произошедший около года назад в столице.

— Благодарю за работу, — степенно произнёс Ранхаш. — Если обнаружите что-то новое, немедленно сообщите мне. Надеюсь, вы понимаете, что обо всём увиденном нужно молчать?

— Конечно, — оборотень широко улыбнулся. — Я не первый раз привлекаюсь к расследованиям. И в деле об ограблении сокровищницы поучаствовал бы, но я в те дни свалился с жесточайшей простудой, — в голосе артефактчика послышалось искреннее сожаление, которое, впрочем, сменилось воодушевлением: — Но судьба предоставила мне второй шанс! Если вы не против, я продолжу работу.

И, не дождавшись ответа, опять присел на корточки, вернувшись к расколупыванию льда.

Ранхаш отозвал данетия в сторону и тихо распорядился:

— Расспросите местных, кого они видели перед взрывом. Запишите все сведения, даже то, что покажется неважным!

Последнее оскорбило данетия до глубины души: всё же он в сыске работает не первое десятилетие. Но вслух возмущаться не стал.

— Мы уже начали опрос, — сухо ответил Трибан. — Ребята из городской стражи следят, чтобы никто из местных не смылся, а наши оборотни шастают по домам. Думаю, к вечеру управимся.

— Отлично, буду ждать в кабинете.

С этими словами харен развернулся и, хромая, направился в сторону сыска. У дверей его придержал за локоть Шидай.

— Мне нужно отойти ненадолго.

Брови Ранхаша сошлись на переносице.

— Куда? — строго спросил он.

— О, Ранхаш, — томно прошептал лекарь прямо ему на ухо, — это личное…

— Вали, — Ранхаш оттолкнул чересчур приблизившегося мужчину и шагнул внутрь.

Уже в холле он подошёл к окну и увидел, что Шидай спешит к завёрнутому в плащ мужчине, в фигуре которого чудилось что-то знакомое. Мелькнула мысль о прадеде, но Ранхаш отбросил её как откровенно бредовую. Тем более прадед не такой высокий и широкоплечий. Надо будет вечером потрясти Шидая. Не дай боги этот великовозрастный искатель приключений влезет в неприятности.

В кабинете обнаружился Варлай, растапливающий камин.

— О, харен, — парень вскинул голову, и Ранхаш понял, что тот явно ещё не ложился спать.

— Иди, я сам, — коротко распорядился харен, и Варлай покорно поднялся и вышел.

Растапливать камин всяко было приятнее, чем сидеть за столом в совершенно холодной комнате. Сесть на корточки не удалось из-за больной ноги, поэтому Ранхаш просто уселся на пол, не снимая плащ, и вытянул ноги. Огонь уже разгорался, распространяя приятное тепло, поэтому мужчине только и оставалось подбрасывать новые поленья.

Беспорядок, воцарившийся в комнате после ночного взрыва, удивительным образом соответствовал внутреннему состоянию Ранхаша. В голове роилась туча мыслей и предположений, которые он не мог упорядочить и разложить по полочкам. История с кражей даже в самом начале не казалась ему тупиковой. Он всегда знал, что делать и куда двигаться. Но сейчас предположений было слишком много, и ни одно из них Ранхаш не мог выделить как главенствующее или наиболее вероятное из-за понимания, что ему врут. Незнание не мешало двигаться ему вперёд, но понимание, что рядом есть кто-то, кто знает правду, но врёт или молчит, делало все версии блёклыми и шаткими, как декорации в уличных театрах. Хотя это ведь то же самое незнание.