Ликас тревожно заглядывал в мои глаза.

Неужели он действительно полагает, что я откажусь? Что это такая большая плата за доступ к Источнику? За доступ к потенциально безграничной силе? За возможность изучить аллари… найти все слабые места, когда придет время бить?

— Мне сказали, что я и до этого была не слишком хорошенькой, — я фыркнула и криво улыбнулась уголком рта. Блау всегда возвращают свои долги.

Обряд недовольные Старейшины провели быстро. «Уважаемый Сейр» бдительно контролировал ситуацию, возвышаясь подавляющей горой на верхней террасе. Старые маразматики встали в круг, протянули что-то заунывное на аларийском, воздели вверх руки и… просто растворились по-одному.

— Совет окончен, — Старая дама на прощание махнула мне длинной трубкой, — ученица.

Старейшина с юга подмигнул, а старик Хакан даже не обернулся.

— Потерпи, девочка, — великан Сейр на прощание аккуратно, явно пытаясь дозировать силу, похлопал меня по плечу. — Они… не плохие. Просто застряли в прошлом и пока не понимают… Учись. Это возможность доказать, что мы не зря доверились твоему Наставнику…

Фигуры аларийцев растаяли и на площадке, обдуваемой всеми ветрами, остались только я и Ликас.

— Два штрафных завтра утром, — выдал Наставник, отстукивая пальцами по ножнам.

— За что?!!

— Три! Последний за то, что не понимаешь…

***

В палатку Хакана мы вернулись мгновенно. И нас встретили обвинениями сразу и в лоб.

— Ты учил её! — голос старика колол стеклянным крошевом.

— Нет, дядя, — Ликас был совершенно спокоен. — Предполагал возможность — да, но не учил. Не объяснял и не показывал. Сколько у нас было времени в круге? Зима. Ты способен представить, что кто — то может освоить управление временем за зиму?

— Но…

Пока они ругались, я подхватила со стола блестящий медный поднос и потерла рукавом, пока не засиял. Лицо в отражении было ровным и гладким. Уф.

— Ты можешь врать Совету…

— Не сейчас, — оборвал Ликас резко, повернувшись ко мне. — Вайю, охрана ждет снаружи. Забирай Нэнс и остальных, и в поместье.

Хакан демонстративно отвернулся, не прощаясь, даже не пытаясь создать иллюзию радушия на этот раз. Я выскользнула наружу тихо, подавив детское желание подергать скорпикса за хвост, и позлить фальшивого старика.

Сочтемся. Нужно подождать. Ещё немного.

Сейчас я должна быть послушной.

***

Вездесущая Нэнс взяла на себя функции гида, настояв, чтобы мы обязательно прошлись по Табору. На самом деле, глядя, как горделиво она вышагивает, расправив плечи и надув щеки, я подозревала, что меня просто демонстрируют всем и каждому.

Сначала аларийцы глазели молча. Те, кто посмелее, в основном из молодых, и, видимо, присутствовавших на этой пародии на испытания, подходили, задавали вопросы. Меня узнавали, и это было странное чувство общности, совершенно не знакомые аларийцы и аларийки подмигивали, кивали и улыбались.

— Эти не прошли, — хихикнула Нэнс, показывая на группку явно агрессивных молодых парней в таборных кафтанах и алых кушаках, которые следили за нами из — под насупленных бровей. — Были на Испытании, — шепнула Нэнс тихо. — Третью зиму подряд бьются, все никак круг препятствий одолеть не могут, а ведь не чета вашему! Старейшины в этот раз лютовали очень…

— Обычно проще?

Нэнс кивнула.

— А ты? Проходила испытания?

— Зачем мне тось? — удивилась аларийка. — Не всем летать должно, да и не прошла бы я. Бабушка говорит, не прошла бы, — поделилась она откровенно.

В таборе пылали десятки костров и один большой, просто огромный, в центре лагеря. Огни Керна горели вдали, с холма весь город был как ладони. И темное небо, усыпанное яркими точками фонарей.

Я старалась увидеть как можно больше. Считала палатки, оценивала расположение лагеря, соотношение мужчин и женщин, отсутствие детей, как выстроена охрана периметра, и чем занимаются в таборе. Мне нужно было охватить всё — на записях всегда можно пересмотреть позже.

Нэнс щебетала, с удовольствием таская меня туда — сюда, и вспыхивала смуглым румянцем от удовольствия.

— Все таборы такие?

— Почти, — аларийка пожимает плечами. — Я была не во всех.

— Сколько аллари в лагере? Почему нет детей? Как часто табор снимается с места?

Я сыпала вопросами вразнобой и наблюдала, улыбаясь. Старики и те, кто постарше, косились с опаской, а осмелевшая молодежь следовала за нами след в след. Им я улыбалась тоже. Особенно теплой улыбкой. Отвечала на дурацкие вопросы, хлопала по предплечьям в ответ, рассказывала о том, как сложно было учиться — все были уверены, что аларийская программа обучения просто венец творения.