Глушу мотор, отставляю мотоцикл возле одного из боксов и иду в самый конец широкой дорожки, где стоят гаражи Карла. Лучше на задумываться, что он в них прячет, на самом деле. О некоторых вещах лучше даже не догадываться, крепче нервы будут.

Чем ближе к цели, тем слышнее голоса и звуки какой-то возни, вскрики. Ускоряю шаг, потому что слишком хорошо знаю: ребята Карла бываю удивительно жестоки и изобретательны. Меньше всего хочется, чтобы по моей вине с пацаном случилась ещё большая неприятность, чем та, в которую уже вляпаться по своей дури успел.

— Роджер, — говорит Карл, первым завидев меня. — Наконец-то.

Он стоит возле входа в один из гаражей, из которого во тьму улицы льётся яркий свет, рассматривает что-то на экране своего мобильного.

— Где пацан?

— Там, проходи.

Указывает кивком головы, а я делаю шаг в нужном направлении. Когда попадаю внутрь, яркий свет бьёт в глаз, ослепляет на короткий миг, потому не сразу получается сфокусироваться на происходящем внутри. Когда привыкаю, замечаю трёх парней, играющих в карты на перевёрнутой дном кверху бочке, а в самом углу, туго связанный по рукам и ногам толстой верёвкой лежит Артём, а рот заклеен куском серебристого скотча.

— Какого хрена тут творится? — вырывается у меня, потому что затравленный и мутный взгляд парнишки, устремлённый прямо на меня, бьёт по совести.

— Обычное дело, — флегматично замечает Карл, появившийся в гараже следом за мной. — Когда мои ребята нашли его, драться лез, угрозами сыпал, плевался даже. Вот они его и связали от греха подальше. Чтоб самим ненароком не разнервничаться.

— Сильно дёргался?

— Чуть почки Соколу не отбил, — хохочет один из игроков и потирает небритый подбородок. — Да, Сокол?

Упомянутый Сокол — парень лет двадцати пяти, облачённый в кожу, с хитрым взглядом и ленивой ухмылкой на тонких губах — кивает и даже поясницу потирает в доказательство.

Огибаю картёжников и подхожу к Артёму, который, завидев меня, начинает неистово дёргаться и пытаться вырваться. Протягиваю руку, чтобы отклеить скотч, но Карл останавливает:

— Я бы не советовал.

Поворачиваю голову и встречаюсь с напряжённым взглядом красноватых глаз.

— Почему?

— Он под наркотой, причём очень забористой. Ещё плюнет в тебя, или лягнёт. Оно тебе надо?

Под наркотой? Ещё лучше.

— Пошли покурим, — предлагает Карл и выходит из гаража.

Кидаю последний взгляд на Артёма, а тот всё буянит, мычит, но ему не вырваться — слишком крепки путы.

— Где вы его нашли? — спрашиваю, когда сигареты в наших пальцах тлеют, а молчание неприлично затягивается.

— В Радужном посёлке, в одном из притонов.

Чувствую, как лицо сводит судорогой, а кулаки сами собой сжимаются. Радужный посёлок знают многие. Там денно и нощно торгуют наркотой даже дети, а обычным людям мимо проходить опасно — никогда не знаешь, на какого урода нарвёшься.

— Мать его…

— Да мать там уже вряд ли поможет, — хмыкает Карл, — пропал мальчик. Сам знаешь, каким там дерьмом торгуют, от таких зависимостей почти не избавляются.

Хочется материться и крушить всё на свете, но сдерживаюсь, потому что нужно срочно что-то делать. Придумать бы ещё, что именно.

— Он имеет какое-то отношение к той девочке? — спрашивает Карл и закуривает вторую сигарету. В красных сполохах огонька зажигалки, сквозь завесу табачного дыма, он кажется особенно худым и зловещим.

— Это её брат.

— Не повезло крошке…

Киваю, делая глубокую затяжку, а желание напиться в хлам, до беспамятства и умопомрачения ширится и растёт. От перспективы рассказать об этом Еве подташнивает, потому что о таком говорить — всё равно, что без ножа резать.

— Слушай, — говорит Карл и хлопает себя ладонью по лбу. — Викинг!

Не сразу понимаю, к чему он клонит, а когда доходит наконец, чувствую, как внутри трещит и крошится каменная плита.

После того, как от передоза погиб сын Викинга, он сначала закопался с башкой в своём горе, но выбрался и открыл несколько нарколечебниц. Говорили, что с пациентами там творят настоящие чудеса, используя какие-то передовые технологии. Мы с Карлом никогда в это не вникали, но слава об этих клиниках росла с каждым годом.

Собственно, начхать, если в этих клиниках привязывают голой жопой у оголённым проводам или запирают нариков в сыром подвале. Если это помогает, будем пытаться. Иногда цель оправдывает любые средства.

— Если там мальцу не помогут, то проще уж пристрелить, — изрекает Карл и выбрасывает в кусты окурок. — Сестра поплачет, да потом вздохнёт спокойно.

— У тебя так всё просто, Карлуша. Пристрелил, голову открутил, в лесу закопал...

— Да шучу я, не заводись, — ухмыляется Карл и делает шаг к гаражу, где в углу так и валяется Артём. — Нужен он мне больно, стрелять в него. Патронов жаль. Но, в общем, сам знаешь, что наркоман — человек конченый, потому радость, если загнётся. Но мы его полечим, чего уж. Вдруг полегчает?