Шрифт:
Говорить не хотелось. Хотелось плакать. Но я загнала горе в самый дальний уголок души и когда повернулась к Кену, глаза остались сухими:
— Зачем же так сразу?
— Простите. Я забыл, что вы не любитель прямых путей… Испортит ему жизнь? Уничтожить как художника?
Я долго молчала, смотрела в окно, думала. Ненависть к деду и Кену выжгла душу настолько, что на другую злости совсем не осталось.
— Не надо. Просто сообщите, что Лара Журавлева умерла.
— И… все?
Отвечать не стала. Прикрыла глаза и вспоминала. Как росли, как он учил меня бегать, как впервые привел в запретку… И ту ночь после убийства родителей…
И ничего не чувствовала. Словно и не со мной все это было. Словно прочитала давным-давно в книжке и вот теперь обрывки истории сами собой всплыли в памяти.
Ну что же… Известие о смерти подруги обрубит все концы. Пусть Ларс живет с этим. Если сможет.
— Госпожа? — Кен все-таки решился отвлечь. — Госпожа, мы приехали.
76
Глава 16
Нас встречали. У входа выстроился коридор из саро. Идеальная линия, синхронный, словно отрепетированный поклон.
Они так и стояли, согнувшись, пока мы шли от машины до двери. Интересно, это Кена приветствуют, или меня? Наверняка слухи о скандале разлетелись по всем кланам. Кстати, а что это за Великий Совет?
Спросила у Кена. Пусть объясняет, раз уж заварил эту кашу.
— Общий совет всех кланов. Высшая инстанция. Прошу!
Уши привычно заложило — я уже отвыкла от скоростных лифтов, городскому шуму и суете. Даже соскучилась. Но отдыхать времени не было — двери распахнулись, впуская нас в святая-святых здания — личные покои самого могущественного человека Города — Главы Первого Клана.
Он совсем терялся в своей огромной кровати. Сухощавое тело опутывали разноцветные трубки и провода. Шумное дыхание заглушалось гудением множества аппаратов, поддерживающих его жизнь. Трость стояла рядом, но высохшая рука лишилась силы.
Все, что сумел Глава — пошевелить пальцами, подзывая нас поближе. В водянистых глаза стояли слезы, а рот кривился в несмелой улыбке.
Глава пытался что-то сказать, но удалось не сразу:
— Я… должен… просить прощения за…
Отани ринулся помочь, перевести, сказать за него, но злой взгляд заставил его заткнуться. А я поняла, как этот старик умудрялся держать в узде своих головорезов: его воля оказалась сильнее тела, и даже в таком состоянии старик внушал трепет.
— … за все, что ты перенесла… За забвение… За нищету… За бесправие… Дочь моего рода… не получила того, что ей…
Слова с трудом слетали с губ старика, перемежались хриплым дыханием и надсадным кашлем. Но Глава не позволял остальным помочь, рассказать за него:
— Ты вправе… ненавидеть… И задавать вопросы…
— Он у меня только один: за что убили моих родителей? Они спокойно жили, ни на что не претендовали, мечтали лишь о тихой судьбе. За что? — последние слова я прокричала, не в силах сдержаться.
Наверное, нельзя кричать на стариков, тем более — на умирающих. Но мне было все равно: в кои-то веки я стояла лицом к лицу с главным своим врагом. С тем, кто превратил мою жизнь в ад.
— Прости… не успел… спасти…
Силы у старика закончились. Приборы вокруг запищали. призывая врачей. Но Глава смотрел не на них — его взор приковала простая деревянная шкатулка на прикроватном столике.
— Тебе, — выдохнул он, теряя сознание.
Врачи засуетились, а я смотрела на простой деревянный ящик, который Отани протягивал двумя руками. Взять решилась не сразу — казалось, внутри таится что- то ужасное, страшное и очень опасное, вроде ядовитой змеи.
Но стоять в центре людского водоворота, мешая врачам, было глупо. И я забрала шкатулку.
— Госпожа, — Отани жестом указал на выход.
Здесь, в главном доме Первого Клана мне отвели очень простую, но при этом просторную комнату. Кровать, туалетный столик, полукруглый диван в зоне отдыха… И пустая гардеробная. В ванной я нашла полотенце и халат.
— Простите, но пока вы не имеете официального статуса, — Отани с непонятным выражением лица осмотрел комнату, задержав взгляд на кровати. — Поэтому прошу не выходить без причины. Если что-то понадобиться, скажите охране.
За дверью замерли четверо саро. Телохранители. Стражи. Тюремщики. Снова плен! Но чего ждать от судьбы в этот раз, я не представляла.
— Скоро придет горничная, она принесет одежду и ужин. Отдохните как следует, госпожа. Завтра с утра на Совете вы должны быть прекрасны!
— Подожди! — остановила я Отани. — Если ты мне понадобишься…
— Скажите охране. Я приду, — не колебался тот не секунды. — И… не советую бежать через окно. Здесь нет спасительных карнизов.
Зря он это сказал. Напомнил о прошлом…