— И в то же время ты оказал нашей семье огромную услугу — не позволил мне нарушить законы чести и потерять лицо. Все мы знаем: за преступлением следует наказание, за верность платят наградой. Твоя смерть будет чистой и честной, а имя, высеченное на черном нефрите, мы поместим в Храме.

Наступившая за этим тишина давила. Я не верила услышанному, а Глава продолжал:

— Ты согласен с таким решением?

И мужчина, кинувшийся на мою защиту, покорно склонил голову:

— Я благодарю Главу за оказанную честь!

В зал внесли ширму. Расстелили белое полотно. На крохотном столике поставили стопку бумажных листов, рядом, на специальном держателе положили нож. Такие носили с собой все члены Клана, даже те, кто не имел права владеть катаной. «Последнее убежище», так его называли. Теперь я поняла почему.

И вскочила на ноги, оттолкнув Аю:

— Как вы можете? Убивать человека только за то, что он спас мне жизнь? Если вы не воспитали собственного сына…

— Замолчи! — казалось, от крика Главы содрогнулись стены. — Сегодня я закрою глаза на твое недостойное поведение, но впредь…

— Недостойно? Защищать невиновного — недостойное поведение? Тогда что вы называете…

— Госпожа, умоляю, не позорьте меня…

По нервам резанул надрывный шепот. Я оглянулась.

Року сидел перед ширмой, готовый к чему-то. На лице — ни капли эмоций, и только в глазах билась отчаянная мольба:

— Умоляю…

И я отступила. Я готова была отстаивать его перед всем миром, но сам он считал это недопустимым. Смерть казалась милее.

— Господин Менети, можно мне уйти?

— Разумеется, — уловив перемену в моем настроении, Глава тут же успокоился. И, хотя глаза еще метали молнии, губы расслабились. — Но все же рекомендую остаться: все-таки Року заслужил честь умереть в вашем присутствии. Не так ли?

Телохранитель мягко склонил голову. И рванул ворот кимоно, обнажая грудь.

Дальше все было как в тумане. Обернутое бумагой лезвие. Прощальные поклоны: сначала Главе, потом мне и третий — собравшимся.

Я не отвернулась, глядя, как кровь пропитывает белую ткань. Не зажмурилась, когда вспорхнул меч и голова упала на подставленный поднос.

Алые капли на белом — ширму аккуратно сложили и унесли. Я слышала, что она останется в главном Храме Клака как напоминание об оказанной чести и представляла этот самый Храм складом, заставленным вот такими ширмами.

А зачем он еще нужен?

После того как тело унесли, молодые саро, еще не получившие права на меч, прошлись вдоль рядом, разливая подогретое рисовое вино в плоские блюдечки на ножках. Подали и мне. Горло свело от горечи и сдерживаемых слез.

— Уведи меня, — попросила у наставницы. Та молча выполнила просьбу.

Куда шла, не видела. Распахивались двери, чтобы через мгновение закрыться, встречные отступали с легкими поклонами… я не обращала внимания. Перед глазами стояла белая ширма и алый мазок, словно художник провел гигантской кистью.

Госпожа Аи заговорила только в комнате:

— Держите себя в руках! Что за концерт вы устроили? Разве можно так разговаривать с Главой? Да еще бедному Хидеро чуть все не испортили.

— Что — не испортила? Смерть?

— Для саро смерть так же важна, как и жизнь. Я несколько раз просила выучить правила, но вы, кажется, их даже не открывали, — в руках наставницы появилась книга. — Ну так и есть — страницы не тронуты. С этого момента будете ежедневно читать правила вслух.

— Как скажете, — мне было все равно. Мазок на ширме тяжелел, мелкие капли оживали, набухали темнотой и сползались в одну большую, уродливую кляксу. А потом она стала пожирать пространство, как горячая вода — снег.

— Госпожа Лара, сосредоточьтесь! — долетало издалека. — Госпожа Лара… Кто- нибудь! Немедленно позовите врача!

Запахло кровью, клякса заполнила все вокруг и стало темно.

В голове поселился рой пчел. Или шершней — они гудели и жалили так, что даже думать было больно. Кое-как разлепила веки — по глазам ударил яркий свет.

Послышались странные звуки и сквозь ослепительный туман проступили фигуры.

Госпожа Ая и саро, похоже, новый телохранитель. Смотреть на него не хотелось — я еще помнила, как умер прежний, и к нежеланию перемен примешивался страх: а вдруг и этот… тоже?

Ровные быстрые шаги место наставницы занял мужчина в белом халате. Врач?

— Вы меня слышите? Можете ответить?

Разлепить губы не получилось. To, что они запеклись, а не срослись, поняла не сразу, но страха не было. Вместо него внутри поселилось равнодушие. Хотелось отвернуться и никого не видеть и не слышать.

Но этот, в халате, не отставал. Пришлось кивнуть.

— Вы в больнице. У вас был гипертонический криз. К счастью…

Я не слушала. Криз, инфаркт, что там еще бывает… Какая разница? Зачем откачали?