— Ты же сам почти не пьешь.

— Я за рулем, — напомнил Кейн. И тут же скривившись, словно самому не понравился свой ответ, добавил. — Я и так пьяный от твоего аромата.

С этого дня мы начали встречаться.

Правда, я об этом догадалась не сразу — записавшись на несколько дополнительных уроков, которые бесплатно вели старшекурсники в качестве преддипломной практики, я только и успевала, что крутиться между учебой и работой, забывая лишний раз поесть или лишний час поспать.

Кейн же, каким — то непостижимым образом угадывал моё местоположение, каждый раз «случайно оказываясь неподалеку»: в библиотеке ли, где я готовила домашку, а мой новый знакомый гулял по залам с кофе и пончиками; по дороге ли с работы, когда я, измученная, шла по обочине с одной лишь мыслью завалиться спать — и тут, словно по волшебству, притормаживал желтый феррари. приглашая меня внутрь; в редкие ли выходные дни, когда библиотека была закрыта, а плохая погода не позволяла гулять по окрестностям, и тут же некто вежливый звонил на мой сотовый, приглашая в кино…

О тех совпадениях, когда я между уроками коротала время в сквере неподалёку, и говорить не приходится — каждый день в одно и тоже время Кейн, появляясь на территории колледжа, приносил с собой целую корзину деликатесов ‚ заставляя меня съесть столько, что на урокя не шла — катилась.

При этом, он понимал меня с полуслова… Нет, даже не с полуслова — с полувзгляда — что меня всегда удивляло в то время. К примеру, когда на следующий день после нашего первого свидания он «поймал» меня на дороге, находясь за рулём своего черного феррари, я мысленно вздрогнула.

Просто накануне, в ресторан, а затем в общагу, Кейн отвозил меня на джипе, который не навивал неприятных воспоминаний. Черный же спортивный монстр даже не шептал — кричал, напоминая о том, чему я стапа невольной свидетельницей.

И хотя ехать в прохладной машине было куда приятнее, чем топать по пыльной дороге, у меня на душе всё же оставался неприятный осадок: Кейн начинал мне нравиться, и то, что он был способен и на другие поступки, мне думать не хотелось.

Впрочем, после того дня черный феррари навсегда исчез из гаража Кейна. что очень удивило его матушку — оказывается, Кейн коллекционировал феррари, и черный был выпущен специально для него.

Я тогда, кажется, была слишком замотанная своей учёбой, а потому всё, что говорила Джессика (так звали мать Кейна), я пропускала мимо ушей. Не придирается по поводу уборки — и ладно…

Хотя Кейна моя работа бесила. Не раздражала, не ставила в неловкое положение — именно бесила. Однажды, когда я пару дней не могла разогнуть спину после особенно долгой уборки (накануне у хозяев дома побывали многочисленные внуки, которые удачно уничтожили и порядок, и чистоту). Кейн. не сдержавшись, рыкнул, что, мол, хватит играть в независимость и кинул мне пластиковую карточку на колени. Мы тогда сидели на толстом пледе под раскидистом деревом.

— Лимита здесь нет, поэтому трать, ни в чем себе не отказывая.

Я перевела взгляд с парня на кусок пластика у меня на коленях — и обратно, еле сдержавшись, чтобы не запустить ему этой карточкой в лоб.

— В чем дело, дорогая? — ухмыльнулся тогда Кейн, и по лицу его пробежала незнакомая, циничная усмешка. — Это же ведь мечта каждой женщины.

Я снова перевела взгляд на карточку.

Неужели это и правда чья — то мечта? Накупить кучу барахла, которое вскоре порвётся, испортится… сгниёт, наконец — и есть чьё — то счастье? Как то дешево…

— Что не так, милая? — полюбопытствовал Кейн, в то же время, рассматривая меня, как диковинную зверушку.

— Ты мне не отец, не брат и не муж, чтобы дарить такие подарки.

Кейн снова усмехнулся — на этот раз не цинично, а просто по мужски. Ловко сделав так, чтобы я оказалась лежащей на спине, он навис надо мною сверху.

— Так в чем проблема, дорогая? Давай поженимся.

И впился в мои губы — как не делал до этого ни разу: его страсть пытала, обжигая и подчиняя себе. Он не заботился о моих чувствах — а лишь ставил печать — своими губами, своими прикосновениями, своим языком — будто имел на это полное право.

— Нет, Кейн… — вырвавшись, я растерянно посмотрела на парня. — Что на тебя нашло?

Парень улыбнулся — но улыбка у него вышла какая — то кровожадная.

— Ты же не думаешь, что я смогу отдать тебя кому — то ещё?

Вообще — то, девушкам приятно слушать такие вещи: мол, ты для меня одна во всей Вселенной, никому тебя не отдам, мы будем всегда вместе… И в другое время я бы с удовольствием и правильно ответила на предложение Кейна, но…

Какая-то странная, неестественная интонация в его голосе заставила меня напряжённо замереть.

— Что не так? — повторил свой вопрос Кейн, но уже по другому поводу. Светлые, мерцающие глаза, заглядывая прямо в душу, завораживали.

— Не знаю, — честно призналась я, потому что и правда не знала тогда… Точно так, как хищник всегда чувствует свою жертву, так и жертва инстинктивно, на животном уровне, чувствует присутствие хищника рядом с собой…

Мне бы тогда сразу сбежать домой, в Россию, но… вряд ли бы это что-то изменило. В конце — концов, Кейн к тому времени уже попробовал мою кровь.