Роберт Дуэрти громко замычал, обратив, наконец, внимание жены на себя.

— Что? — нахмурилась графиня, не понимая объяснений супруга. И лишь когда граф принялся трясти головой и громко топать, графиня, наконец, поняла настроение мужа.

— Но, Роберт, — растеряно произнесла она. — Это ведь такой шанс вернуть тебе речь…

— Всё будет хорошо, поверьте мне — мягко произнес Малькольм, беря графа под руку. И. кивнув графине, тихо заметил: — Не волнуйтесь, я прослежу за ним.

Занимайтесь гостями. А мы пока отдохнём за стаканчиком бренди в кабинете графа Стивенсона.

Где у меня будет отличная возможность подсыпать зелье твоему супругу. — подумал Малькольм, удерживая добрую улыбку на пице. — Граф следует нейтрализовать — и как можно скорее. Пусть проспит с недельку — никому не мешая.

Вечер, домик ведуньи.

— Что это ты как будто сама не своя? — спросила Арвела, заметив мои непонятные метания по комнате.

Пожав плечами, я выглянула в окно. Ночная роса, опускаясь на землю, принесла с собой долгожданную прохладу… и какое — то беспокойство.

— Мили? — улыбаясь, выгнула бровь ведунья.

— Сама не знаю, — честно ответила я. прикрыв окно и усевшись на лавочке возле него. — Просто не могу найти себе места.

Отложив в сторону травы, которые она перебирала, Арвела пристально посмотрела на меня.

— Что тебя гложет, дочка. Поделись со старухой.

— Тревога меня гложет, — честно ответила я, снова приоткрывая окно. — За отца, за сестёр.

Помедлив, я прошептала

— Я не понимаю…

— Чего?

— Зачем папа отправил меня к тебе? Почему вовремя не вернулся Джордж. Почему Роум забрал Ласточку, хотя никогда прежде так не поступал?

— А разве раньше тебя сопровождали конюхи, — фыркнула Арвела. — Ты ведь всегда ездила одна, дочка — и никого никогда не заботила твоя безопасность.

Я изумлённо посмотрела на ведунью.

— То есть папа знает, что у нас в лесах появилось что — то… — заметив непонимание на лице ведуньи, я поспешила пояснить:- ну, тот страшный черный зверь, который вышел из тьмы. Я так и не рассказала папе о том, что встретила в лесу, но он, получается, и сам это откуда — то знает. И потому послал со мной Роума… И потому велел Роуму забрать лошадь.

Я восторженно посмотрела на ведунью

— Папа заботится обо мне.

Арвела с секунду помолчав, поднялась, чтобы подвесить чайник на очаг.

Быстро справившись с нехитрой работой, старшая подруга и наставница подошла ко мне и крепко меня обняла.

— Тяжело тебе придется, Мили, — прошептала ведунья так тихо, что я с трудом разобрала её слова. — Лучше бы ты и правду досталась Джорджу. Но судьбу не перепишешь

— Арвела, что ты видишь в моём будущем? — спросила я, отстраняясь от своей наставницы.

Ведунья покачала головой

— Скоро, Мили…

И я, глядя в приоткрытое окно, где только звёзды и ранняя Луна освещали землю. тоже это знала.

Скоро.

Арвела уже сказала, что зелье я варю последний раз — а ведь завтра утром отвар от черной лихорадки будет уже готов.

Тот же вечер. Замок лорда Стивенсона.

— Значит, ваше пребывание в столице было приятным? — поинтересовалась графиня, улыбаясь гостям — оборотням и ничем не выдавая своих настоящих чувств.

Образцовая леди, высокородная аристократка.

Она не могла поверить, что в замке близкого родственника ни одна из их кровных племянниц ни оказалась в состоянии принять важных гостей. Маргарет до сих пор приходила в себя — лежа у себя в комнате, эта слабохарактерная девица то и дело теряла создание — отчего одна из последних оставшихся в замке служанок была вынуждена сидеть возле «леди» и подносить той нюхательную соль.

Младшая же — Хоуп — оказалась немногим лучше своей старшей сестры. Постоянно заливаясь слезами, это девица напоминала графине побитую собаку, которая пыталась скрыться от злого хозяина — только не знала как. Вот и сейчас, забитая, она почти слилась с обстановкой в столовой.

И, как это не прискорбно было признавать графине, только лишь Милена — дочь Уильяма от приблудной безродной девки, могла достойно сыграть роль хозяйки вечера.

Может, следовало убедить лорда Стивенсона послать за младшей дочерью?

Графиня задумалась, переведя взгляд на свою старшую дочь, которая, сидя рядом с горным вождём, изо всех сил старалась тому понравиться.

Вот сделает ей предложение — тогда и вернём Мили, разумно решила про себя графиня Дуэрти, внимательно внимая речам редких и опасных гостей.