Ночь, алкоголь, женщина, впереди неизвестность — и всё это пьянило куда больше, чем пиво и вино. Завтра может быть последний день, последний рассвет, последний закат, значит надо прожить этот миг так, чтоб было о чём вспомнить, когда буду помирать.

Машина у Джули была по типу отечественной Шишиги с высокими колёсами, как у БТР, и длинным кузовом. Кузов накрывался тентом. Кабина была четырёхместная. Наверху стоял станковый пулемёт. Стекла были сделаны из пуленепробиваемого стекла. Сама кабина была бронированной. Машина легко взлетала по грунтовой дороге и мягко приземлялась. Сидения был комфортные. Как я понял они были сделаны для скоростных поездов, я читал в какой-то книге. А какой-то умелец переставил их в машину. Сидения легко откидывались назад, тело крепилось ремнями безопасности, поэтому мы не скакали во время пути по всей кабине.

Джули явно было плохо после вчерашнего, но она молчала. Сидела позади меня и дремала. Я ехал впереди, следя за локатором. Вёл машину Бурый. Из всех координат у нас было лишь расплывчатое «едем на восток». Мы и ехали.

До восьми моих лет в этом мире, семья часто путешествовала. Но это были всё же путешествия по постоянным дорогам в караванах, состоящих из автобусов и машин, люди в которых искали лучшей жизни или пытались наладить торговлю. Сейчас мы ехали по диким местам, что представляли собой проросшие травой земли. После дождя уже начали появляться свежие зелёные ростки, которые должны были сменить сухостой. Местами уже зацветали первые мелкие цветы. Через неделю всё вокруг должно будет превратиться в цветочный ковёр.

Я сам заметил, что рад выглянувшему солнцу и началу летнего сезона. Дожди успели надоесть за это время.

Машина ехала на солнечной энергии, которую получала от батарей, что направляли её в аккумуляторы. Средняя скорость была километров сорок в час. Машина могла разогнаться и до шестидесяти, а при полном аккумуляторе и до семидесяти километров, но долго держать такой темп из-за низкой ёмкости батарей было сложно. Но мы особо никуда и не торопились.

Где-то к сиесте показались первые стада быков. Здоровые, размером со слона, мутанты бродили стадом в десять голов и паслись на свежей травке. В такой близи я их ещё не видел. После игры с генами, коровки сильно прибавили в размерах. Некоторые города их разводили. Организовывали выпас, но были и одичавшие особи, которые не стремились подходить к людям, предпочитая вольную жизнь. Это стадо лениво проводило нас взглядом и продолжило наполнять брюхо.

— Сколько мяса пропадает! — мечтательно сказал Петька.

— А ты попробуй его поймать, — предложил Бурый.

— Можно было бы охоту замутить. Кстати, а почему до нас эта идея никому в голову не пришла?

Слова Петьки вызвали смех в машине со стороны Бурого и проснувшейся Джули. Я же сам подумывал об этой идеи. Зачем куда-то ехать, когда можно замутить охоту на быка-переростка.

— Это же одичавшие. Они живут стадом. Дышат в такт, — ответила Джули.

— Если нападёшь на одного, то другие бросятся на защиту. Ты сможешь отбиться от всех? Вряд ли. Они машину перевёрнут и растопчет тебя вместе с оружием. На них если и охотится, то несколькими машинами. Двое отгоняют отбившегося от стада, другие держат на расстояние его сородичей. Шкура у них довольно крепкая. Не каждая пуля пробьёт. Гонишь отбившегося, пока тот не выдохнется и пока не будет большое расстояние от стада. Тогда и можно добивать. Если добьёшь раньше, чем они перестанут за ним гнаться, то разделать тушу не дадут. Стадо будет мстить за своего сородича, — ответил Бурый.

— Как же с ними скотники справляются? — спросил я.

— Так тех с рождения к людям приручают. Заставляют слушаться. А так вся скотина дикая и с дерьмовым характером. Затоптать могут только так, — ответил Бурый.

— Скотинка с норовом, поэтому связываться с ней опасно, — согласилась Джули. Она достала сигареты. Приоткрыла окно, но салон всё равно наполнился дымом. Я закашлялся, за что получил косой взгляд Бурого.

— Чего?

— Ничего. Думаю, когда ты за сигареты возьмёшься.

— Даже не собираюсь. Не хочу лёгкие выплёвывать, — ответил я.

— А чего? Такое возможно? — встрепенулся Петька.

— Так дым на лёгкие влияет. Разлагает их, — ответил я.

— Ещё до этого дожить надо, — хмыкнула Джули. — Тут каждый день как последний.

— А если доживёшь? — спросил я.

— Тогда и буду смотреть. Блин, мне терять нечего. Загнусь от табака, так значит судьба. Словлю пулю — плакать по мне некому. Да и здесь вы все такие же, как я. Одиночки, до которых никому дела нет.

— А вот не надо! У меня есть… — возразил Петька.

— Твоя баба рада была, что ты с её глаз смылся. Так что не трепи, — засмеялся Бурый.

— Тебе откуда это знать?! — возмутился Петька.

— Так она мне и сказала. Кто думаешь тебя сосватал к нам в группу? — насмешливо спросил Бурый.

— Хватит! — рявкнула Джули.

— Чего хватит? Мы и не собираемся ругаться, — насмешливо сказал Бурый.

— Смотри на дорогу, а не соревнуйся в юморе, — велела Джули, доставая вторую сигарету. — Это у тебя плохо получается.

— А кто сказал, что я юморю? — спросил Бурый.

Ему никто не ответил. Я предпочёл не развивать эту тему, а Петька чего-то притих. Машина везла нас вперёд. Бурый ориентировался по компасу. Я мониторил окружающие пространство. За исключением пяти стад быков и коз, нам никто не попался.

Во время сиесты жара стала давить на мозг. Казалось, что он готов расплавиться. Температура подскочила градусов под сорок. К этому времени Джули предложила поменяться. Она села за руль, а Петька за монитор. Окна открыли, чтоб кабину наполнил свежий ветер, но это не помогло. Воздух казался раскалённым.