– А почему у меня двойка? – спросила вполне себе спокойно. Без малейшей претензии. В тот момент я честно думала, что где-то налепила ошибок. Просто не понимала – почему нет ни одной пометки.

Кувалда уставилась на меня, как на душевнобольную.

– А ты сама не понимаешь? – наконец хмыкнула после затяжной, многозначительной паузы.

Я мотнула головой.

– Тут ведь нет ни одного исправления.

Я в подтверждение своих слов открыла тетрадку со злосчастной контрольной, сунула ей, но она даже не взглянула. Только снова хмыкнула, а потом вдруг заявила:

– Ты, Ракитина, дурочку из себя не строй. И из меня тоже. Думала, спишешь контрольную у Долговой и никто не догадается?

В первый момент я опешила от такого обвинения, потом уже возмутилась:

– Я не списывала!

– Ну ещё бы.

– Но я правда решала сама.

– Ты ещё и нагло лжёшь! Да я сама видела, своими глазами, как ты Долгову тыркала, – повысила голос Кувалда.

– Я не лгу! Я у неё просто спросила… один раз, но решала сама.

– Я бы ещё, возможно, поверила, не знай я тебя. Но, Ракитина, какое сама? И вообще, я ведь спрашивала у Долговой, она призналась, что помогла тебе.

– В одном задании! Да и то просто подсказала. Но остальные я сама решила…

– Ну вот, а только что ты утверждала, что вообще все задания сама решала. На ходу выкручиваешься!

– Ладно. Не верите? Так давайте я первый вариант решу, хоть прямо сейчас, при вас. Убедитесь…

– А у меня других дел нет, по-твоему, да? И времени вагон в конце года, чтобы с тобой тут индивидуально сидеть…

Мы минут десять препирались с математичкой. Я чуть ли мамой не клялась, что кроме последнего задания всё остальное решала сама – бесполезно. Просила по-хорошему, требовала, злилась – глухо. Меня аж трясло от этой непробиваемой предубеждённости.

– Вы не имеете права! – в запале выкрикнула я.

– Ах, ты права качать тут будешь? – почти орала математичка. – Да кто ты такая? Будет ещё мне всякая сопля указывать… Так вот, красавица. Все оценки я уже выставила в журнал, и у тебя за второе полугодие выйдет двойка. А значит, и за год. А значит, к выпускному экзамену тебя не допустят, и аттестата тебе не видать. Уйдёшь из школы со справкой…

С трудом сдерживая слёзы, я вылетела из кабинета математики. Ну какая же сволочь она! Какая гадина!

В придачу два восьмиклассника едва не сбили меня с ног – великовозрастные придурки носились по коридору с дурными воплями и хохотом. Устоять я, конечно, устояла, но из-за этих идиотов оторвалась ручка у сумки.

Я присела на подоконник, пытаясь как-нибудь приладить оборванный конец. Мимо грузно, но с важным видом прошествовала Кувалда, сделала вид, что не видит меня. Лучше бы я её не видела, вообще никогда. Кувалда держала в руках журнал. Наш, наверное. Зашла в учительскую, а через полминуты снова выплыла, уже с пустыми руками.

А дальше всё случилось быстро, бездумно, спонтанно. Прозвенел звонок, гвалт стих, коридоры вмиг опустели.

Я ещё несколько секунд сидела на подоконнике, гадая: идти на следующий урок или... Потом решила рискнуть и заглянула в учительскую – там тоже оказалось пусто. Буквально в двух шагах от двери – стойка с журналами, и наш у самого края.

Я осмотрелась по сторонам – ни души. Метнулась к журналу – тогда я хотела всего лишь посмотреть. Торопливо листая, нашла нужную страницу и чуть не задохнулась от возмущения: Кувалда не только выставила мне все двойки, она самым наглым образом не поставила ту четвёрку, которую я получила по геометрии две недели назад. Вот тогда меня и перекрыло…

Я схватила журнал, сунула его под фартук, выскочила из учительской и опрометью бросилась вниз. Хорошо, что по пути никто мне не попался.

Выбежала на улицу через чёрный ход. Там, в торце школы на небольшом асфальтированном пятачке стояла бочка. Обычная железная бочка. Завхоз наш время от времени сжигал в ней, как в печке, какую-то макулатуру. Собственно, для того она там и стояла.

Недолго думая, я зашвырнула журнал в бочку. Затем осторожно, чтобы не испачкаться в саже, заглянула внутрь. Журнал белел почти на самом дне. Оставить его так – было, конечно, глупо. Зря я его туда закинула, подумала задним числом. Уж лучше бы унесла куда подальше, а там…

Закусив губу, я постояла в нерешительности. Достать его оттуда? Но не так-то это просто, до днища я не дотянусь. Да и точно буду тогда похожа на трубочиста.

Я оглянулась на школу. С торца окон не было, что хорошо, но в любую минуту, в принципе, мог ещё кто-нибудь выйти… Тот же завхоз.

Тогда я обогнула здание, пересекла школьный двор, вышла за ворота и устремилась через сквер к булочной – ближайшему магазину. Купила там на кассе коробок спичек и помчалась обратно.

Я совру, если скажу, что вообще ни о чём не думала. Перед тем, как спалить журнал, я всё же колебалась, но решила – что уж теперь, терять всё равно нечего, и чиркнула спичкой…