Она поняла. Боуэн легко мог восстановить события, но почему-то не хотел. Видимо, то, что здесь произошло, чрезвычайно беспокоило его.

— Просто расскажи про любой день на пляже, — тихо предложила она. — Не обязательно про последний.

Она наблюдала, как тени проносились на его лице, пока он думал. Момент легкости упущен – в его теле вновь появилась линия напряжения. В лучах утреннего солнца, опирающийся на поручень, он напоминал рисунок из кафедрального собора. Ангел, перешедший на сторону тьмы.

— Ну, хорошо, есть у меня один, — его голос прервал ее мечтания. — Однажды, отец привез меня сюда, когда мне было тринадцать. Даже позволил сесть на пассажирское сиденье, — он указал на место за ее плечом. — Там стояла группка подростков из средней школы, они болтали, курили и все такое. Он сказал мне выйти из машины, выбрать самого огромного и завязать драку. Отец запер двери. Он не пустил бы меня, если бы я не пошел. Если бы не победил.

Серафина ощутила волну гнева. Что за отец столь издевательски относится к собственному сыну? Ей стало жаль того мальчика, но нельзя показывать жалость – Дрискол возненавидит это.

— И ты победил?

— Нет. Я приехал домой на метро с двумя подбитыми глазами. Отец привез меня сюда же на следующую неделю, и через неделю, он таскал меня сюда до тех пор, пока я не научился драться так, что мог уложить любого, на кого бы он ни указал, — он покачал головой. — По крайней мере, я не проиграл ни одного справедливого боя, хоть что-то полезное.

— Ничто из того, что ты описал, нельзя назвать справедливым, — когда Боуэн просто уставился вдаль, она вдохнула свежий воздух, чтобы успокоиться. Ей так хотелось нарушить одну заповедь ради него, что дрожали руки. — Почему ты рассказал об этом?

— Чтобы посмотреть, уйдешь ли ты, — мужские ладони сжали и разжали перила, — Узнав, что я дрессированный служебный пес.

— Ты бы дал мне уйти?

— Нет, — мятежный взгляд серых глаз нашел ее. — Нет.

На ее старой работе в реанимационном отделении социальный статус и политические взгляды не играли никакой роли. Помочь человеку – вот, что было важно. Потребность позаботиться о Боуэне выходила за рамки ее призвания, она не поддавалась контролю, ее невозможно было описать словами. Это было необходимостью. Разделить с ним боль – не ноша, а честь. Он только что показал, насколько сильно различались их миры. Но Сере было неважно. Ей хотелось прикоснуться к нему, пусть даже ее сочувствие никому здесь не нужно.

Девушка поднялась, чтобы устремиться к нему, но Дрискол встретил ее на полпути. Его руки сомкнулись на ее спине, тесно прижав к своему телу. Сера уткнулась подбородком в его плечо. Они держали друг друга, слегка покачиваясь, игнорируя любопытные взгляды прохожих. Единственное, что она могла сделать – обнять его крепче, в надежде, что ее близость хоть как-то сможет помочь.

Его тело затряслось, и девушка взволнованно взглянула в его лицо – Боуэн смеялся.

— Ты ни за что не поверишь.

После того, что он рассказал?

— Испытай меня.

Сжав ее плечи, он медленно развернул ее.

— Только не превращайся в зеваку, божья коровка.

— Я не зе... — Сера замолчала. По дощатому помосту с надменным и праведным видом прогуливалась стайка монахинь. — О, нет.

— О, да.

В приступе смеха девушка плюхнулась на скамейку, пряча лицо в ладонях. Она надеялась, что останется незамеченной, но кто-кто, а Боуэн не мог допустить такого. Когда монахини поравнялись со скамейкой, Дрискол издал громкий свист.

— Сестры, — он облокотился на перила, походя на ленивого кота, и подмигнул, — Вы выглядите просто очаровательно в этот день. Замолвите за меня словечко перед большим боссом, а?

Сера застонала в ладони, почувствовав, как щеки покрылись румянцем. Но она могла поклясться, что услышала хихиканье.

Глава 13

Я мог бы стоять так вечно. Сера облокотилась на перила. Ветер растрепал темно-каштановые волосы, окутав Боуэна ароматом девушки. Если бы только не приходилось заслонять ее спину от опасности. В глазных яблоках вновь запульсировала боль от мысли, что кто-то попытается напасть на нее. Картина, как ее тело безжизненно падает на землю, а он беспомощно наблюдает за этим, стала самым страшным кошмаром, который крутился в голове с самого утра.

Коннор не стал их преследовать. Но Дрискол не собирался искушать судьбу. К каким выводам пришел этот парень? Если Боуэн прочитал его верно, он был умен. Также он не казался тем, кто готов причинить зло спасшей его девушке. Хотя, это же кузен Хогана. Люди, работавшие под началом такого мерзавца, черствели быстро. И что натворил Коннор, что пал так низко, скатившись от службы в военно-морском флоте к уличной банде? Несмотря на интуицию, которая подсказывала, что парню можно доверять, Дрискол поменял мнение после взгляда, который тот бросил, проезжая мимо.