Серафина оттолкнулась от столика. Займет лишь пять минут, чтобы сгонять к его машине и обратно. Она освободит голову, вычеркнув еще одну проверенную локацию. Выбросив огрызок в мусорку, девушка накинула легкую куртку и пошла к двери. Замки так громко лязгнули, что Серафина поежилась. Задержав дыхание, она стала ждать шагов Боуэна, но из спальни не донеслось ни звука. Выдохнув, Сера осторожно выскользнула в коридор.

Спрятав руки в карманы, она быстро пересекала улицу, радуясь, что жильцы района не встают спозаранку. Машина Дрискола стояла прямо напротив угла здания. У Серы было мало времени – мужчина мог проснуться в любую минуту. Если он не обнаружит ее в постели, будет сцена. Пять минут – такие крохи, когда ты не знаешь, что хочешь отыскать. Или не хочешь – в ее случае. Дело об убийстве Колина заморожено. Вряд ли получится найти улики после стольких лет. Но вдруг обнаружится что-то, связывающее Дрискола с Хоганом? Оружие?

В карманах сжались кулаки. И что делать, если обнаружится? Чем больше девушка задавалась вопросом, тем становилось яснее: она слишком глубоко увязла. В расследовании – да, но еще глубже в Боуэне. Доказательства должны быть переданы в департамент. Здесь не может быть иного выбора. И, как только она убедится, что Хогана взяли, девушка исчезнет. Одна.

Отчего на душе стало так пусто?

Подойдя к автомобилю, Сера вытряхнула из рукава в ладонь отмычку, найденную под раковиной. Просунув инструмент между окном и резиновым уплотнителем, Сера быстро сделала работу, осмотрелась и, вновь спрятав отмычку, забралась внутрь. И не увидела ничего. Лишь новенькая лопата для монтажа шин, да Бруклинский свитшот. Сзади – пусто. Девушка с облегчением выдохнула. Переместившись на пассажирское сиденье, Сера открыла бардачок. Чисто. Нет даже стопки забытых штрафов. Хотя, постойте-ка. Под пластиковым мануалом притаился сложенный кусочек бумаги. Он бросился в глаза, потому что выглядел как единственная вещь, припрятанная в спешке. Она взяла этот желтый проспект и, положив на сиденье, развернула.

Руки взлетели к горлу. Церковная программка. Боуэн сохранил ее. Внизу он крупно написал вчерашнюю дату и обвел в кружок. В воздухе роем закружило чувство вины, а затем прорвалось сквозь грудную клетку Серы. Стоило ли красться сюда, в поисках улик против Боуэна? Или она хотела обнаружить что-то, чтобы оправдать его? Боже, она желала этого. Осознание стало пинком под зад. Эта дополнительная цель практически жизненно важна для нее!

Аккуратно положив листок на место, Сера поспешно выбралась из машины и заперла дверь. Хватит рыскать в поисках доказательств, она возвращается домой. К Боуэну.

...

Дрискол затянулся сигаретой, глядя с противоположной стороны тротуара, как Сера пересекает улицу. Аккуратно вынув газету, которую она оставила, чтобы подъездная дверь не захлопнулась, девушка просочилась в дом с грацией восхитительного вора-форточника. Напряжение покинуло его плечи, когда она исчезла внутри. Хоть он и знал, что она так или иначе улизнет по какому-то поводу, понимание того, что Сера сознательно вводит его в заблуждение, не давало покоя. Это беспокоило слишком сильно. Слишком.

Он подписался на дело, прекрасно зная, что девушка будет играть роль. С какой стати ее недоверие сводит его с ума? С чего ей доверять ему? Они знакомы четыре дня, не должна же она рисковать проделанной работой, теша надежду, что Боуэн превратится в достойного мужчину. Он не такой.

Он долго буксовал на месте, но вчера Сера, наконец, заставила его нырнуть в воду с головой. Ее рот, вкус, голос – как он дышал без всего этого раньше? Это же все необходимо для жизни. Даже узкая улица, отделявшая девушку от него, казалась шириной в милю. Если бы Дрискол мог сам сотворить идеальный день, то ее руки обнимали бы его шею каждую секунду, губы находились бы все время на расстоянии поцелуя, а ее изгибы тесно прижимались к его телу. Если бы со стороны Серы он не чувствовал ничего в ответ, это ведь не казалось бы столь важным, столь необходимым, правда?

Выждав достаточное время, парень начал переходить улицу, но остановился, когда в кармане завибрировал телефон. Вытащив его, он уставился на экран. Незнакомый Манхэттоновский номер.

— Да? — ответил Боуэн.

— Что ты ей наговорил, сукин сын?

— Трой, — выплюнув сигарету, он затушил окурок ботинком. — Удивлен, что у тебя ушло столько времени, чтобы набрать мне.

Собеседник молчал.

— Слушай, я же сказал держать ее подальше от Бруклина. Если ты не в курсе, что творит твоя девчонка, я не при чем. Кстати, она уже успела улизнуть от тебя сегодня?

— Я всегда знаю, где она и с кем, — с нажимом произнес Трой. — Я знаю каждый ее шаг.

Это удивило Дрискола.

— Ты что, не понимаешь, как здесь опасно? Для той, которая умудрилась засадить моего отца за решетку?

— Ей никогда не угрожает опасность! Даже не сомневайся в моей способности защитить ее, — последовавшая пауза была полна напряжения. — Я делаю то, что должен. И, если для нее важно склеить осколки старой жизни, пусть будет так.

— Меня нет среди этих осколков.

— Да, ты знаешь, нет. И не беспокойся. Думаю, ты в итоге убедил ее. Она бродит как привидение. Мне жутко хочется надрать твой зад за это.

— Уже проходили, даже футболка с кровью осталась на память, — гнев Дрискола начал расти до тех же масштабов, что и гнев Троя. Вызванный виной от того, что руки Боуэна связаны во всем, что касается Серы. Негодование будто облило голову горячей водой. — Вот, значит, чем занимаются копы? Прохлаждаются, ноя о перепадах настроения своих девчонок? Как честный налогоплательщик, я, скажем так, в ужасе.