Ник помотал головой.

— Не хватало ещё, чтобы напарница пела мне дифирамбы!

— Но я же без насмешки. Мы всегда говорим друг другу что думаем. Сейчас я думаю это…

У Сильвии зазвонил телефон.

— Привет, Кики! — жизнерадостно откликнулась она, поправляя прическу и глядясь в боковое зеркало. — А, это ты Паук. Опять потерял свой телефон? Ну, хорошо, хорошо, забыл. И забыл, где забыл, да? Ладно, не буду. В машине Ника. Ну, конечно, за рулем. Вроде, да. По какому поводу? Правда?! Вот здорово! Во сколько? Ну, само собой, о чём разговор!.. — она убрала трубку в сумочку. — Через пару часов Йен прилетает. Паук хочет закрыть бар пораньше и устроить вечеринку для своих по этому поводу. Нам с тобой явка строго обязательна.

— Класс! Вот теперь я полностью доволен жизнью. Это ж сколько мы его не видели? Уж почитай, месяца четыре… Или пять? Ну, сегодня оторвемся!

— Только не напивайся.

— Ты же знаешь, я практически не пьянею!

— Скорее теоретически… И что будем делать эти два часа?

— А давай… ничего. Просто посидим у воды. Помнишь, между моим домом и баром, на пляже шезлонги стоят. Там вечером народу мало. Посмотрим на закат, подремлем, в конце концов. У нас с тобой столько событий было в жизни за последние дни. Пусть пару часов ничего не будет происходить.

— Согласна.

— Бабушка Полли! Бабушка Полли! Смотри, какая ракушка!

— Прекрасная ракушка, Бекки, только ты внутрь пальчик не засовывай, вдруг там ещё кто-то сидит.

— Не-а. Я туда смотрела, прям к самому глазу подносила.

— Да ты что. А если там краб был. Представь, он тебя прямо в глазик клешней мог ткнуть. Ты так больше не делай.

Маленькая девчушка, лет шести, не больше, в испуге отбросила находку бабушке под ноги.

— Ну-ну, не стоит так пугаться, наверное, там и впрямь никого нет. Давай, я погляжу, только вот очки одену, — седовласая старушка в сарафане потянулась было к сумке, но по дороге обратила внимание на других своих внуков. — Джимми! Ну-ка, вылазь из воды! Вылазь, я говорю! Я же просила тебя, так далеко не заходить. Смотри, какие волны. Кэти, хватит закапывать Марка в песок, ещё в глаз ему попадёшь. А где Алан?

— Да вон он! — махнула рукой Бэкки.

— Ба, я здесь! — отозвался самый старший внук, возводивший в отдалении абстрактную фигуру из мокрого песка.

— Давайте-ка все сюда, детки. Доедим персики, я вам расскажу кое-что интересное про эту ракушку. А то, скоро уж солнышко зайдет.

Вся ватага, возрастом от четырех до семи, с визгом, наперегонки бросилась к бабуле. Одетые в купальные принадлежности разных оттенков желтого, детишки напоминали цыплят, устремившихся к наседке.

Сильвия очнулась от полусна на соседнем шезлонге, чуть опустила темные очки и, поверх них, взглянула на напарника. Перехватила его взгляд, повернула голову направо, посмотрела на бабушку со внуками. Больше в вечерний час на пляже никого не было.

— Опять увидел родственные души?

— А ты не задумывалась, какими мы будем в старости?

— Нет.

— А я вот задумался.

— И давно.

— Прямо сейчас.

— И каков итог раздумий?

— Послушай, но ведь время не остановить. Рано или поздно мы остепенимся, обзаведемся семьями, женами и мужьями, потом детьми. Потом состаримся, появятся внуки. Неужели не интересно представить себе, как это будет выглядеть?

— Так, и что же это ты там напредставлял?

— Ты, например, выйдешь на пенсию и, со своим супругом, по имени… например, Сэм…

— Сэм?!

— Ну, чисто условно… Так вот, вы с Сэмом, будете жить здесь, на острове, в маленьком домике с фруктовым садом. Но не там, где живёт Готлиб, а в престижном районе, у самой воды.

— Это куда набережная упирается?

— Ага. Ты будешь писать мемуары. Нет, ты будешь писать сентиментальные романы… Нет, нет! Ты будешь писать мемуары, замаскированные под сентиментальные романы. Издательское дело через сорок лет окончательно захиреет, всё будет в сети, и писательство станет больше увлечением, чем профессией. Но у тебя будет достаточно много поклонников, чтобы ты не бросала свою работу. На летние каникулы дети станут присылать многочисленных внуков к бабушке Сильвии. По вечерам, все они соберутся в маленькой беседке, послушать бабушкины рассказы о бурных событиях молодости.

— А чего это ты всё про меня только? А ты?

— Я?… Ну, я тоже буду тут жить. С супругой, э-э-э… скажем, Барбарой. На каникулы к нам также будут съезжаться внуки…

— Барбара?

— Да. Барбара. Такая маленькая, упитанная, румяная бабушка Барбара. С густой копной седых курчавых волос. Она и на восьмом десятке бойкая непоседа, а в молодости вообще была, как капля ртути.

— Минутку. Она мне знакома?

— Нет. Даже мне не знакома.

— Так вот как выглядит твой идеал!

— Так работает моя импровизация.

— И чем же ты будешь заниматься?

— Не знаю…

— А я знаю! Ты будешь читать лекции в полицейской школе. Делиться богатым опытом, так сказать.

— Точно! Я сделаюсь толстый, солидный, с треугольной бородкой, в больших роговых очках. Профессор Слотер. По вечерам я буду надевать кремовый костюм…

— Кремовый?

— Или бежевый?… Палевый?… В общем, такой бледный цвет, не белый, не жёлтый, не розовый, что-то среднее. В этом костюме, с тяжелой дубовой тростью, под руку с Барбарой мы степенно пойдём прогуливаться по набережной. Наши внуки, во главе с самой старшей, Мисси, отправятся в планетарий, и на пару часов бабушка Барбара и дедушка Ник окажутся свободны. Мы дойдем до вашего дома и увидим тебя с детишками в беседке. «Добрый вечер, миссис Старридж», — скажу я и приподниму шляпу…