Шрифт:
Если бы я только послушалась предупреждений папа...
Если бы я только соблюдала его правила…
Но я по глупости потеряла бдительность и теперь не могу развидеть то, чему стала свидетелем ночью, когда бежала из дома Девлина.
Он по-прежнему остаётся моей слабостью, но если я что-то и поняла за последнюю пару месяцев, так это то, что мне необходимо укрепить оборону против него... и его призраков. Чтобы для этого ни потребовалось.
Пока я держалась за «вольво», то заметила краем глаза вспышку металлического блеска и винтажные изгибы. Автомобиль Тейна Эшера был припаркован перед таверной под названием «Полумесяц», и я мгновенно подумала о его словах на пароме. «Я пью, — сказал он. — И убиваю время». Я не могла представить себе более удручающее существование, но я ничего не знала о его семье или прошлом, и не мне было судить.
Пока таверна удалялась в зеркале заднего вида, я попыталась выбросить Тейна Эшера — и Девлина — из своих мыслей, сосредоточив внимание на проносящихся мимо пейзажах. Окаймленная с обеих сторон лесом дорога сузилась, и причудливые «пряничные» домики, которые я заметила ранее, исчезли. Долгое время я не видела никаких признаков цивилизации, кроме брошенного зерноподъёмника и одинокого полуразрушенного сарая. Я опустила окно, и в салон проник слабый, но вездесущий запах плесени и компоста.
Луна свернула влево на однополосную тропу, которая вела прямо в лес. Там, где деревья стояли не столь густым рядом, я различала острые концы крыши.
Спустя несколько минут я остановилась возле «вольво» и вышла из машины, с любопытством разглядывая арочные окна и крутые коньки крыши. Луна ждала меня на крыльце с ключами в руках, но я не торопилась присоединиться к ней. Мне нужно было сориентироваться в обстановке.
Обняв себя, я позволила тишине накрыть меня. Мы были окружены лесом и горными склонами вдалеке, но на деревьях не чирикали птицы, а в подлеске не раздавалась топота ножек. Я не слышала никаких звуков, кроме слабого шёпота ветерка в листьях.
Я повернулась к Луне. Она смотрела на меня со странным взглядом, поглаживая большим пальцем кабошон [5] с лунным камнем, который носила на шее. Она выглядела... озадаченной, словно не могла до конца понять меня.
— Ну? — Она скрестила руки на груди и оперлась плечом о колонну. — Что думаете об этом месте?
— Здесь так тихо.
Она мечтательно улыбнулась, подняв голову к небу.
— Именно это я в нём и люблю.
В её голосе прозвучал сиплый тембр, который я раньше не замечала, и она выглядела совсем по-другому сейчас. Нет, не по-другому, поправила я. Она выглядела... ярче. Фигура стала округлей, кожа белее, а волосы темнее и пышнее, словно она надела парик в машине. Всё в ней: блеск её глаз, загадочный изгиб губ, земная чувственность — по-видимому сильнее привлекали взор в естественной обстановке.
5
Кабошон – огранка, изначально сводившаяся к полировке камней. Нужно было убрать неровности и придать блеск. То есть, определенной формы у первых кабошонов не было. Но, за счет скашивания углов, все они, так или иначе, напоминали овалы, круги.
Поэтому и придумали название caboche. Слово французское, переводится как «голова». Изобретение кабошонов тоже приписывают французам, точнее, одному из них – кардиналу Жулю Мазарену.
В 17-ом веке он был первым министром страны. Мазарен прославился не столько политическими победами, сколько своей коллекцией алмазов. Их было всего 18, зато, каких.
Все крупные, без сторонних включений. Владельцу хотелось подчеркнуть прозрачность камней, но не срезать с них десятки карат ради граней. Вот и появились кабошоны из натуральных камней.
Однако, такова история европейских кабошонов. За пределами Старого Света огранка без граней существовала тысячи лет. Достаточно вспомнить кольца со скарабеями из Древнего Египта. Тельца жуков делали, как правило, каменными.
Чтобы воссоздать формы священного насекомого, минералы полировали, закругляли.
Есть свидетельства, что в Европу первые кабошоны завезли еще до Жуля Мазарена, в 16 веке. Камни поставили из Индии. Однако, популярности они не приобрели. «Раскручиваться» бренд стал именно после бытности Мазарена.
Пик популярности пришелся на 19-ый век. К этому времени кабошон-камень был у каждой модницы и модника.
В 20-ом столетии огранка стала восприниматься, как моветон. Кулон-кабошон могла носить древняя старушка, но никак не молодая девушка, идущая в ногу со временем.
Яркие и объемные камни стали символом вульгарности. Популярность к округлым вставкам вернулась лишь в 21-ом веке, когда подиумы «захватил» стиль ретро.
По какой-то причине я вспомнила о фотографии в её кабинете и разгневанном призраке, притаившемся на заднем фоне. А потом до меня донёсся очень тихий шёпот ветра в деревьях, и я взглянула на дом.
— Это место когда-то было церковью?
Она склонила голову в удивлении.
— Откуда вы знаете?
— Это же плотницкая готика [6] ? Такой стиль широко применялся для небольших церквей в XIX веке.
Ничего не могу с собой поделать, но я не могла не задуматься о выборе моего временного пристанища. Освящённая земля церкви и некоторых кладбищ предоставляет защиту от призраков. Но откуда Луне Кемпер знать об этом?
6
Плотницкая готика(также встречается название сельская готика) — распространённый в провинциях США второй половины XIX века стиль деревянной архитектуры, стремившейся подражать викторианской неоготике. В стиле плотницкой готики строились в основном индивидуальные дома и небольшие церкви. Характер стиля большей частью выражался такими элементами, как стрельчатые окна и острые щипцы крыш. Здания в стиле плотницкой готики также часто отличаются асимметричным планом.
— Что здесь случилось? — полюбопытствовала я.
Серые глаза изучали меня с любопытством.
— Ничего зловещего. Приход становился всё меньше, пока не стало разумнее присоединиться к одной из более крупных церквей в Вудберри. Здание пустовало множество лет, пока его не выкупил Флойд Кови и не провел полную реконструкцию. В доме есть все современные удобства. Вам здесь будет очень... уютно.
Я заметила легкое замешательство, но кивнула и последовала за ней в дом, задержавшись на пороге, чтобы дать покою священного места окутать меня. Мне здесь будет уютно, но важнее всего здесь я буду в безопасности от привидений. Что ещё раз поднимает вопрос относительно того, почему Луна Кемпер выбрала для меня именно этот дом.
— Вы что-то говорили по телефону об анонимном пожертвовании, — сказала я, наблюдая, как она грациозно двигается по комнате. Казалась, она греется в лучах солнца, льющих сквозь стрельчатые окна. Она напомнила мне серую табби в её офисе: стильную, экзотичную и немного надменную. — Мне просто интересно, насколько этот человек участвовал в вопросе принятия решения. Я не единственный кладбищенский реставратор в штате. Решение нанять меня приняли вы или спонсор?
Она улыбнулась.
— Это действительно так важно?
— Я полагаю, что нет. Но мне любопытно, как всё имело место быть.
— Нет никакой тайны. Всё так просто, как я и объяснила, — сказала она.
— И этот дом... тоже ваша идея?
— Я единственный агент по недвижимости в Эшер Фоллс. Кто знает о здешних домах лучше, чем я? Но если вас не устраивают условия…
— Нет, что вы. На самом деле этот дом идеально мне подходит.
Ее улыбка показалось мне понимающей.
— Тогда позвольте показать вам остальное.
В очередной раз я покорно последовала за ней. Спальня и ванна располагались на одной стороне дома, а гостиная и большая кухня на другой. К дальней части была пристроена застеклённая терраса, и я уже с нетерпением ждала, как буду попивать на ней чай, любуясь восходом.