Воронов начинает оскорблённо вскидываться, но потом до него доходит, что такие вещи просто так не говорят, и он молча кивает.

– Тогда - вперёд...

*

Осторожно выглядываю в коридор - никого. Дверь слева, насколько я знаю, ведёт ещё и к лестнице на второй этаж... Открыто... На той стороне гробовая тишина. Замечательно, так и думал, из гвардейских "павлинов" охранники - как из г... пластилина - пуля. Значит они, скорее всего, недалеко от второй лестницы кучкуются. На пальцах показываю командиру "пятёрки", что они остаются здесь и держат этот вход. Двое здесь, трое - наверху.

Проверяю свою "бету", оборудованную переделанным специально для неё глушителем Максима-младшего, аккуратно досылаю патрон. Остальные диверсы повторяют мои манипуляции, у них тоже "тихие" стволы. Расстёгиваю китель чуть ли не до пупа и стараюсь идти нетвёрдой походкой, негромко бормоча себе под нос "пьяным стилем" первый пришедший в голову анекдот про Вовочку, чтобы как-то отвлечься от мысли, что сейчас буду воевать с русскими офицерами. Умом понимаю, что враги, но вот какая-то неуверенность в правильности действий и, соответственно, - нервозность. Может быть, оставшаяся от Дениса Первого?.. Воронов идёт рядом, вторая "пятёрка - сзади... Доходим до двери, прислушиваемся... Никого. Тихонько открываем, заходим, поворачиваем, проходим до следующей двери, открываем... Библиотека. И опять никого! Они что - охренели? Охранники, блин! Хотя, собственно, чего я кошмарю? Нам ведь это только на руку!.. Первый анекдот кончился, завожу второй... Те же манипуляции... Опять библиотека!.. Опять дверь... Лейтенант видя моё состояние, шепчет:

– Буфетная. Дальше ещё одна...

Проходим недостоловую. Ещё одна дверь, но за ней слышен приглушённый бубнёж! Открываем, заходим, ловлю обрывок фразы "... табакерку для суслика уже нашли?"... Русские офицеры, говорите?!.. С-с...ки!.. Вся великолепная семёрка в сборе. Стоят и пускают дым кто - в приоткрытую наружу дверь на лестницу, кто - в окружающее пространство... Ноги разъезжаются на вощёном паркете, делаю вид, что чуть не упал и хватаюсь за плечо "попутчика"...

– Воронов?.. Вы откуда?..
– У караульщиков возникают вполне резонные вопросы.

– Отозван из отпуска...
– Лейтенанта хватает только на эту короткую фразу.

– Га-аспда!.. Экск-пс-с-к-с-у-му-у... Экскью-у-узэ муа... А где здесь клозет?..

До противников пять метров, стоят кучкой...

– Господин лейтенант, кто это?..

Можно не и отвечать!.. Толкаю Воронова вправо, сам сдвигаюсь влево и вниз на колено, вытягивая из-за спины "бету" и чирикая "атаку". В дверях появляются диверсы...

Изобретению мистера Максима до настоящих глушаков, конечно же, далеко, звук выстрела похож на хлопок в ладони... "Аплодисменты" были бурными, но непродолжительными и сопровождались лязгом затворов и звяканьем гильз по паркету. Семь трупов, у каждого по две-три дырки, несовместимых с жизнью...

Краем глаза замечаю, как Воронов, прислонившись к стене, кидает в рот какую-то пилюлю, появившуюся из нагрудного кармана. Блин, он же сам говорил, что был отправлен в отпуск по болезни! Что-то с сердцем?.. Вполне возможно. Нервы, бывает. С этими семерыми он служил, может быть даже сидел рядом за столом в кают-компании. А теперь - по разные стороны баррикад...

Трофеи не впечатляют. Шесть близнецов-наганов и единственный заслуживающий внимания ствол - Кольт М1911 Government model. Ну да, хорошая машинка, жаль - придурку досталась... Теперь тушки складываем аккуратным штабелёчком, чтобы не мешали ходить. Как там лейтенант, оклемался?

– Павел Алексеевич, будьте добры, помогите Его Императорскому Величеству подняться на второй этаж. Пусть лучше отец и муж будит домочадцев, чем посторонние люди с пистолетами... Лучше по той лестнице, здесь, сами видите, не прибрано... А вы, братцы, сидите здесь. Задача - чтобы через эти двери никто не вошёл...

Пробуждение состоялось тихо и быстро. В основном - потому, что никто не спал, кроме температурившего цесаревича Алексея. Все августейшие персоны размещались в трёх соседних комнатах. Императрица дежурила у постели сына, а княжны якобы почивали у себя. Очень по-царски - одна комната на двоих. Естественно, услышав голос ПапА, выскочили в коридор, но тут же попрятались обратно, увидев нашу "бронекопытную группу огнестрельного сочувствия". Чтобы привести себя в порядок им потребовалось две минуты, в течение которых мы с Вороновым в двух словах объясняли Александре Фёдоровне сложившееся Status Quo. А потом...

– Ваши Императорские Высочества...
– Пытаемся шёпотом соблюсти правила этикета. Но Высочайшие особы сами про него забывают. Особенно самая старшая и самая смелая Ольга Николаевна.

– Здравствуйте, Денис Анатольевич...
– Время отпущенного на мою персону внимания тут же заканчивается и тон меняется.
– Павел Алексеевич?.. Вы?..

М-да, как сказал бы мой телефонист Яша - "Ой, таки я вас умоляю, не надо делать мине больную голову этоим тэятром! Обо что здеся такое покраснение и смущение?"...

– Великодушно прошу простить, Ольга Николаевна. Нам нужно как можно быстрее покинуть дворец.
– Надо выручать эту сладкую парочку, пока никто не видит.
– Не могли бы Вы помочь сёстрам собраться? Брать с собой нужно самое ценное и немного...

– А?.. Да... Да, конечно...
– Княжна приходит в себя и принимается за дело, а я прошу Воронова сообщить Котяре радостную новость о том, что ему опять придётся нести на руках особу императорской крови...

Блин, лучше бы я отправился в одиночку воевать против всей германской армии! Ну как объяснить вежливыми словами и соблюдая правила этикета, что в данный момент нам нужно уносить свои ж...пы подальше от местных приключений и что два запасных платья у одной барышни, фарфоровая кукла у другой и три любимых сборника стихов у третьей не подпадают под определение "самое ценное и немного". И что носильщиками мы будем подрабатывать как-нибудь в другой раз, а сейчас у нас в руках должно быть оружие, а не великокняжеский хабар. Хорошо, ПапА-Император поддержал, а то спорили бы до утра. Или до смены караульщиков...