В комнату влетают слуги и пара врачей, что встречали нас на вокзале. Один из докторов склоняется над распростёршейся безвольной куклой Аликс, пытается нащупать пульс на запястии, потом на шее, хмурится и командует столпившимся вокруг:

– Расступитесь! Её - в соседнюю комнату! Положить на кушетку! Мой саквояж! Окно - настежь, нужен свежий воздух!..

Вслед за толпой, уносящей императрицу, хромает Николай, поддерживаемый матерью. Перед самыми дверями она оборачивается и зовёт Келлера:

– Фёдор Артурович!..

Наш генерал успевает подхватить оступившегося императора и не дать упасть под непосильной ношей Марии Фёдоровне. Прекрасно понимая, что аудиенция откладывается, выходим из дворца и, я, наведясь на знакомый запах, оставляю Воронова "гулять при луне", а сам заворачиваю за угол и попадаю в небольшой закуток, образованный стенами и приткнувшимся рядом броневиком. Рядом с которым стоит с папиросой в руке водитель, и, скорее всего, командир машины в одном лице, молодой худой юноша в кожанке с погонами, на которых помимо одиноких прапорских звёзд красуются крылышки с колёсами. Трое казаков пытаются незаметно затоптать свои самокрутки, чтобы не огрести за курение в неположенном месте.

– Чем обязан, господин капитан?
– По голосу слышно, что он, понимая, что против старшего по званию "не пляшет", всё же пытается соблюсти свой авторитет перед нижними чинами и не допустить разноса за курение.

– Да, собственно, ничем. Ищу укромное место, чтобы покурить. Ночка, знаете ли, выдалась трудная.
– Объясняю причину, доставая из кармана портсигар.
– А вы, орлы, потом свои окурки подберите, чтобы следов не оставлять.

– Да не, Вашскородь, у нас тута посудина имеется.
– Басит приказный, доставая из-под машины пустую консервную банку.

Первая же затяжка даёт понимание того, что операция закончена и можно малость расслабиться. Но успеваю выкурить папиросу только до половины, как появляется Воронов и знаком показывает, что надо идти...

На крыльце нас встречает Келлер и тихо, чтобы никто больше не слышал, сообщает новость, от которой мой расслабон моментально улетучивается:

– Господа, это - очень конфиденциально... Императрица Александра Фёдоровна скончалась. Доктор сказал - сердечный приступ... Павел Алексеевич, езжайте домой, отдохните. Вам, Денис Анатольевич, и Вашим бойцам - тоже отдыхать, отсыпаться. Следующей ночью вы мне понадобитесь...

*

Генеральское распоряжение выполнить удалось в полной мере. Даже несмотря на то, что в десять утра материализовался вестовой и передал приказание немедленно прибыть. Так что быстро одеваюсь и бегу узнавать что же такого экстренного случилось.

На входе в кабинет меня встречает всё тот же Прохор, не говоря ни слова открывающий дверь и сообщающий Его Высокопревосходительству, что "капитан Гуров прибыли-с". Настроение начинает портиться с первого же взгляда на Келлера. Никогда ещё не видел его в таком состоянии. Поэтому заготовленное язвительное замечание насчёт ловли блох и диареи мгновенно заменяется коротким вопросом "Что случилось?".

– Из Москвы ночью радировали...
– Прежде, чем продолжить, Фёдор Артурыч непроизвольно оглядывается по сторонам и почти шёпотом сообщает.
– Вчера вечером было совершено покушение на Михаила...

Ё...!!!... Твою мать...!!!... Прошляпили, б...!!!.. Твари, все кровью умоетесь!!!... Келлер смотрит на меня, ожидая, когда я переберу в уме все выражения, используемые в подобных случаях, затем продолжает:

– Михаил жив. По счастливой случайности... Графиня Брасова устроила ему очередной скандал. Она общалась с кем-то там из воротил и обещала привезти Регента для обоюдовыгодной беседы. Он вспылил и отказался. Приказал подать автомобиль и отправил её прочь. В качестве сопровождающего напросился Великий князь Дмитрий Павлович. К несчастью она взяла с собой сына...

По дороге машину расстреляли кинжальным огнём из двух льюисов. В живых никого не осталось. Конвой был сокращённого состава, всего шесть человек, но они грохнули одного и ранили при попытке уйти второго стрелка...

– Эсеры?.. Анархисты?.. Кто?..

– Ни за что не догадаешься...
– Келлер горько кривится.
– Один из офицеров штаба 32-й пехотной дивизии. Прибыл в Москву согласно распоряжения управления генерал-квартирмейстера Ставки. Второй с его слов - оттуда же.

– Вот так сразу взял и заговорил?

– У твоего Михалыча долго никто молчать не будет. А тут у него ещё двое раненых...

– Кто?!..

– Не знаю. В телеграмме фамилии не указаны... Короче говоря, вызвал их некий подполковник Барановский, ранее также служивший в штабе той дивизии.

– Что за крендель?

– О нём ещё в Москве предупреждал Воронцов. Его сестра - жена Керенского, а сам он у адвоката на коротком поводке. На вот, посмотри.
– Фёдор Артурыч протягивает мне фото. Неприметная такая сволочь с усиками и бородкой по последней моде. Аксельбант генштабиста, парочка орденов... Ага, а вот это - уже штрих! Георгиевское оружие! Непрост дядя, совсем непрост... И, самое главное, встречались мы с ним и очень-очень недавно!..